02.11.2014, 17:32
Война и русский мир
Война и русский мирМеждународная военная политика
Добровольцы из России рассказали о боях в Донбассе и ожиданиях местных жителей.

Дмитрий Талантов - боец армии ДНР, известный под позывным «Кострома». В Донбасс он возвращается после отпуска, проведенного в Москве, с уверенностью, что хрупкое перемирие может рухнуть в любой день и что помощь добровольцев будет востребована и после окончания войны. Провожая его на автобус до Ростова, наш корреспондент поговорил с ним и его однополчанином «Мангустом».

— Расскажи для начала, чего тебя понесло на войну? Мотивация какая?

Кострома: - Ну, как… Вот представь себе: сидишь дома, смотришь телевизор, видишь кадры, как расстреливают города, и сразу понимаешь, кто враг, где наши, а где чужие. Где народ защищает свои ценности: русский язык, национальные интересы России – как бы к этому относиться, не важно там, кто у власти. Ведь и в 1812-м, и в Великую Отечественную, и при царях, и при Сталине было много тех, кто шел защищать не интересы правителей, а потому что надо!

Вот ты смотришь, как наши «диванные патриоты» сидят за компами, сводки с фронта постят – а толку? Они ничего не могут сделать. А там постоянно гибнет народ, погибают ополченцы, и ты сидишь, а самому стыдно, что ты не там.

— А был какой-то конкретный момент, после которого ты принял окончательное решение?

Кострома: - Когда Донбасс начали конкретно давить. Пока Славянск держался, еще ладно, но когда они и Славянск уже взяли и на Донецк пошли, это уже последней каплей было. Хотя и так бы поехал.

— Расскажи, как доехал, куда попал?

Кострома: - Добрался я сначала до Шахт. Потом по дороге, которую наши ополченцы полностью контролируют, доехали до Донецка. Там мы сразу попали под аэропорт. Уже на второй день обстреляли. Потом меня забрал Аркан – Аркаша. И попал к нему, то есть конкретно к Стрелкову. Потом была комендантская рота. Сначала просто несли службу: ловили алкоголиков после комендантского часа…

— А насколько там с этим строго?

Кострома: - Ну, на улицах бывает, с пивом стоят. Стоят и стоят, главное, чтобы не ползали. Но и то на них все с презрением смотрят: люди в форме, даже обычные жители местные, мол, как же так, все нормальные мужики Родину защищают, а они пиво пьют. Это потом все поменялось, когда Донецк конкретно обстреливать начали, когда выбора не осталось: или ехать в Россию, или где-то прятаться. Или - вступать в ополчение. Вот, когда город начали бомбить, народ массово повалил к нам. Побросали свое пиво и пришли.

Мангуст: - Особенно, когда фосфорными начали обстреливать. Где-то в середине июля.

— А по вашим оценкам, кого больше в ополчении: местных или добровольцев?

Кострома: - Местных намного больше! В моем подразделении было пятеро россиян и двадцать мужиков местных. Были и люди с опытом: афганцы, и пацаны молодые, которые до того автомат в руках не держали. По моим оценкам, в ополчении местных где-то процентов 80.

— А что это за люди? Что ими движет? Почему они пришли в ополчение, а не уехали в Россию?

Кострома: - Ну, во-первых, большинство - это люди еще советской закалки, с советским образованием. Их воспитывали на любви к Родине. Они Родиной считают Донбасс, а не весь этот запад, Галицию, которая навязывает им язык, который они просто не понимают и не хотят понимать.

— То есть они себя не считают украинцами?

Кострома: - Нет. И никогда не считали! Они не желают даже знать всю эту «историю», которую им навязывают, всех этих Мазеп, Бандер. Тем более, что все, кто их долбит – все эти батальоны «Айдар» и прочие – это настоящие последователи Бандеры, настоящие нацисты.

— А доводилось лично сталкиваться с представителями Нацгвардии, правосеками? С теми, кто за идею воюет на той стороне?

Кострома: - Правосеков местных видел, которых по городу отлавливали.

— Диверсантов?

Кострома: - И диверсантов, и обычных правосеков. А так мы сидели на позициях, а ты же знаешь, как они воюют – засели и издалека фигачат. На юге Донецка, например, мы были на базе «Металлурга». Потом писали, что «террористы захватили базу «Металлурга». Мы ее не захватывали, мы просто туда вошли и все – надо же где-то квартироваться. Потом под Зугрэс нас кинули, там на блокпостах стояли, это под Шахтерском. Потом в Петропавловке, где «Боинг» упал.

Мангуст: - Собирали обломки…

Кострома: - Там до сих пор еще трупы ненайденные валяются. Поля-то заминированы, до них просто не добраться. На три-четыре деревни разбросало этот самолет, так что его обломки будут еще находить и находить.

— А эти правосеки, которых ты видел, они сами не донецкие?

Кострома: - Конечно.

— А есть донецкие, которые воюют с той стороны?

Кострома: - Утверждать не буду. Мы их не видели.

Мангуст: - Приезжих, да. Я когда в Донецк приехал в самом начале июня, там тоже бегали всякие по городу. И обдолбанные…

Кострома: - Один попал к нам на подвал, так его только через пять дней трясти начало, «отходняк» пошел. Их там специально чем-то пичкают, они в бой идут, как зомби просто.

Мангуст: - Прямо на пулемет в открытую. Это потом мы узнали, что у каждого правосека с собой небольшая бутылка минеральной воды, поллитровая «минералка», которую пить-то как раз и опасно. На самом деле там какой-то химикат…

— А что оставило самые глубокие впечатления, что сразу запомнилось?

Кострома: - Самое запоминающееся – это то, что снаряды мимо пролетают, буквально в нескольких метрах. Грады мы слышим сразу, у нас есть несколько секунд, чтобы спрятаться, в окоп прыгнуть. А самое опасное и запоминающееся – это мины. Они просто ложатся в нескольких метрах от тебя. Я так один раз вылез погреться на солнышке, бах за спиной, хорошо, что осколком не попало. Мимо нас снаряды пролетали, в дома, в коровники попадали. Мины-то не слышно…

Мангуст: - А у меня много запоминающихся вещей. Например, если говорить о ненависти, которая у меня возникла ко всем этим нацгвардейцам и прочим остальным, это было на второй день, как мы приехали в Донецк. Просто мы приехали ночью, а утром нас попросили помочь загрузить автобус с беженцами. И вечером нам сказали, что автобус расстреляли на подъезде к изваринскому блокпосту…Злоба была очень страшная, потому что там ехали одни бабы и дети – их целенаправленно и расстреливали.

— А на пленных нацгвардейцах злобу не вымещали?

Мангуст: - Ну… какая злоба… как говорится, ничего лишнего. Просто взяли и…ну, побили мы его…не так, как они с нашими.

— А с солдатами ВСУ что делаете?

Мангуст: - Не трогаем. Матери за ними, бывает, приезжают.

Кострома: - Или меняем на наших. Но, во всяком случае, как они к нашим относятся – такого нету. Все в рамках закона.

Мы вот сначала в основном ловили наркоманов, алкоголиков после комендантского часу. Потом их отпускали, конечно, ну… поработают немного… комендантский час, война идет – они не понимают. Мародеров тоже ловим.

— Много мародеров?

Кострома: - Да не особо. Есть просто такой контингент, я не знаю, может, люди с уголовным прошлым, которые надевают повязки и под прикрытием ДНР могут магазин ограбить или машину отжать. Но мы когда выходим на патруль по городу, у нас есть ориентировки – там такая-то машина, где-то ее видели. Стрелять на поражение сразу. С мародерами там не церемонятся. Хоть ты рядовой боец, хоть ты командир.

— Мародеры местные?

Мангуст: - Да, но есть и залетные. Такие, кто приезжает специально, чтоб поживиться…

— А отношение местных жителей к добровольцам какое?

Кострома: - Отличное. И кормили нас, и даже бывает, стоим на посту, нам бабушки несут всякие выпечки, мужики сигареты блоками – ну, не мужики, а уже пожилые, чуть ли не последнее отдают…

Мангуст: - Сначала и выпивку так же приносили. Но мы им сразу говорим: нам нельзя. Или вылейте или обратно заберите. Дома выпейте за нас.

Кострома: - А нам реально последнее несут. Даже когда пенсий не платили, или платили с задержкой. Ты отказываешься, а они: давайте, ребята, когда вы их погоните?! Да, война надоела всем, но и сдаваться никто не собирается…

— А местные жители чего хотят? Присоединиться к России или стать отдельным государством?

Кострома: - У них нет каких-то таких геополитических планов. Ну, кто-то хочет туда, кто-то сюда, но в основном они хотят просто отстоять свою землю. Просто не хотят видеть всех этих олигархов, которые присылают им фашистские батальоны, быть сырьевым придатком и свалкой. Героев их знать не хотят...

— А ополченцы что думают? Освободить Новороссию? Гнать до Киева или до Львова?

Кострома: - У ополченцев все по-разному. Кто-то до такой степени ненавистью проникся, когда они видят, как детей их убивают, дома их разрушают, что говорят, вот до самого Львова их погоним, а там видно будет. Но это лишь некоторые…

— То есть таких настроений, что надо освободить от бандеровцев всю Украину, нет?

Мангуст: - Нет, стопроцентно тебе говорю! Они, даже если в Россию не войдут, в Украине не останутся…

Кострома: - Вопрос о вхождении в Россию будут верхи решать. Если даже верхи договорятся, чтобы быть какой-то областью Украины, просто мужики из окопов поднимутся. Любого руководителя, кем бы они ни был, они просто скинут. Просто возьмут в руки оружие, а оружие итак на руках. Они не хотят быть Украиной и точка!

— К вопросу об оружии… откуда оно в основном?

Кострома: - Со складов. Во-первых, все склады, все воинские части, которые там дислоцировались, были заняты. Потом там еще схроны были на случай третьей мировой. Об этом статья даже была в «Столетии». Ну, или трофейное. У них-то духу боевого нет. Их бьют, а оружие отжимают. Насчет пресловутой техники из России я лично ничего не знаю. Может, какая-то помощь и есть. Но не глобального масштаба.

— А после начала перемирия, много ли народу из наших добровольцев вернулись в Россию?

Кострома: - Ну, я вот вернулся, а сейчас обратно еду. Есть и такие, которые повоевали, что называется, для галочки: вот типа я был на войне. Ну, а потом у многих же здесь дела свои. Многие вот так вот бросили здесь все и поехали хоть какую-то лепту внести…

Мангуст: - И что самое интересное, никто их не осуждает.

Кострома: - Вот мы, когда поехали в отпуск сюда, стояли на вокзале в Ростове. Там ребята идут с рюкзаками: а вы тоже туда? Я говорю: нет, мы оттуда, в отпуск. Они интересуются, спрашивают, как проехать, как дороги там? Туда-сюда идет поток постоянный. Кто-то оттуда едет в отпуск, кто-то, как я, назад возвращается, есть много, которые вообще в первый раз едут… кто на месяц, кто на подольше… У меня многие друзья спрашивают, как туда пробраться, мол, может, через пару недель мы тоже поедем…

— А в отпуска как отпускают?

Кострома: - Ну, ты послужи какое-то время…

— То есть четкого регламента не существует?

Кострома: - Нет, ну ты отслужи хотя бы месяца полтора-два и езжай. А дальше, как хочешь, если дела здесь – оставайся. Хочешь – возвращайся.

— А среди наших добровольцев есть такие, которые приезжают насовсем, чтобы получить гражданство ДНР, остаться на службе после войны?

Кострома: - И такие есть. Всякие. Люди везде разные…

— А сам не думаешь? Не было мысли остаться, когда настанет мир?

Кострома: - Если настанет прочный мир, если Донбасс будет свободным, если действительно будет народная республика без олигархов, без коррупции, возможно, останусь и буду дальше служить в армии ДНР. Туда ведь можно и семью перевести. Если мы там будем востребованы, если народ скажет, что мы нужны, то естественно, мы останемся. Думаю, многие люди, кому хочется народной демократии, захотят приехать.

— А добровольцы из России они кто в основном? Ну, классовый состав, возраст…

Кострома: - Много кто. Молодежи много, пенсионеры даже есть. Возраст тут значения не имеет, хотя, конечно, больше молодежи.

— А среди молодежи больше каких-то политических активистов, то есть реально идейных или обычных обывателей?

Кострома: - Да больше, конечно, обычных мужиков, которые, увидев, что там творится, вместо того, чтобы, сидя на кухне со стаканом, критиковать, взяли, плюнули и поехали. Но есть и политические, но мало. Но такого, чтобы формировались какие-то партийные отряды…хотя, ты же сам знаешь, что, например, у «Другой России», есть подразделение в Луганске… сейчас будет в Донецке формироваться. Вроде, у РНЕ был свой взвод…

— А местные политические деятели-антимайдановцы, там, КПУшники, регионалы… они воюют?

Кострома: - Я таких не видел. Скорее всего, где-то в личных качествах кто-то есть. Но не все же афишируют политические убеждения или партийную принадлежность. Там всем плевать на твои политические пристрастия. Они просто защищают страну все вместе. Там у кого-то монархические взгляды, у кого-то коммунистические, кто-то левый, кто-то правый… Это фронт, и все в одном окопе. Батюшка там с иконой, коммунист с красным флагом, националист с имперкой – все поднялись против общего врага. Сейчас идет становление государства, его борьба за выживание - там пока не до партий.

— А каков он образ врага? Это кто? Фашисты, бандеровцы или в целом украинцы?

Мангуст: - Образа как такового нет. Враг – это тот, кто воюет против нас с оружием в руках.

Кострома: - Да, те, кто пришел на донецкую землю. Понятно, что там все эти батальоны, они сформированы из националистов. А донецкие не любят националистов, ненавидят их.

Мангуст: - А айдаровцы так и вовсе из уголовников. Те, которые только и умеют воевать с безоружным, беззащитным населением. Им дали свободу и отправили на фронт. Типа мы тебе простим все грехи, на автомат – иди, воюй!

Кострома: - Люди просто хотят быть в лоне нашей русской культуры. Тут две линии фронта столкнулись: Запад и Восток! Вот так они это видят.

Категория: Конфликты



Mediametrics.ru

Читайте также:

Геополитика  18.01.2017
В Польшу прибыли первые 3,5 тысячи американских военнослужащих в рамках 9-месячной миссии, которая началась 8 января. Для бронетанковой бригады США такая длительность миссии в Восточной Европе является беспрецедентной. Боевая группа 3-й бронетанковой бригады из состава 4-й пехотной дивизии выдвинулась в Жагань и Поморское, а 87 танков М-1 «Абрамс» последовали за ними на поездах.
Геополитика  18.01.2017
Российское инфопространство впало в эйфорию. Псевдопатриотическая трескотня в СМИ, многочисленные публицисты и аналитики, создающие ощущение какой-то великой победы России над международным глобализмом и либерализмом, всесилия наших спецслужб вплоть до того, что они могут по своему желанию ставить американских президентов и менять мировые элиты. Уверенность в контроле за собственным инфопространством может сыграть с нашим народом очень плохую шутку…
Геополитика  16.01.2017
Избранный президент США Дональд Трамп намекнул на возможное снятие санкций в обмен на взаимное сокращение ядерных вооружений. Многим возможность равного сокращения смертоносных для всей планеты арсеналов, да еще в обмен на снятие экономических санкций, может показаться весьма конструктивным предложением. Пока официальный представитель президента России Дмитрий Песков не стал давать оценку этим заявлениям и призвал «набраться терпения», дождавшись официального вступления Трампа в должность.
Геополитика  13.01.2017
Большинство внешнеполитических прогнозов начинается с констатации факта высокой неопределенности международной среды. Это удобно – за неопределенностью можно спрятаться, избегая ответственности за прогноз. Но если мы действительно хотим получить ориентиры на будущее, необходимо давать представления о «коридорах определенности». В 2017 году подобные коридоры вполне просматриваются. Они далеко не радужны и говорят о потребности в принципиально новых решениях накопившихся проблем.
Конфликты  17.01.2017
Боевики запрещенного в России «Исламского государства» почти взяли окруженные позиции сирийских военных в Дейр-эз-Зоре. Падение гарнизона этого сирийского города даст террористам полный контроль над местными нефтяными полями и укрепит их сообщение с подконтрольными ИГ территориями Ирака. Джихадисты уже празднуют победу и заставляют жителей захваченных районов подчиняться новым порядкам.
Конфликты  16.01.2017
Несмотря на то что силы ИГИЛ на отдельных участках сирийского фронта объективно истощены, террористы активно контратакуют, а в некоторых местах резко сменили тактику, нацелившись на крайне болезненные для сирийской армии точки. В то же время террористы теряют позиции под Пальмирой – сирийские войска готовы реабилитироваться за недавний позор.
Конфликты  13.01.2017
Новости, приходящие с линии разграничения сторон в Донбассе, гласят: эта линия меняется, причем, в пользу ВСУ. Прямое подтверждение – новые жертвы и новые обустроенные позиции украинцев. Нужно понимать, что речь в данном случае идет давней стратегии на дальнюю перспективу. И перспектива эта – окружение Донецка.