05.03.2016, 14:43
Тульский «Панцирь»
Тульский «Панцирь»Международная военная политика
До того как в Сирии появилась зенитно-ракетная система большой дальности С-400 «Триумф», воздушное пространство над российской авиабазой «Хмеймим» прикрывал зенитный ракетно-пушечный комплекс (ЗРПК) «Панцирь-С1». С того момента, как они действуют в связке, пробить ПВО нашего аэродрома практически нет никакого шанса. Впрочем, в боевых возможностях ЗРПК тульского производства еще раньше могли убедиться партнеры России по военно-техническому сотрудничеству.

О людях, которые создали этот уникальный комплекс, о том, почему тонкая ракета лучше толстой и как ЗРПК «Панцирь» выиграл конкурс у французского ЗРК «Кроталь», заместителю ответственного редактора «Независимого военного обозрения» Олегу Одноколенко рассказал главный конструктор Тульского конструкторского бюро приборостроения по комплексам ПВО Валерий Слугин.

– Как давно, Валерий Георгиевич, вы занимаетесь «Панцирем»?

– С самого его рождения, как только появилась идея.

– Значит, ЗРПК «Панцирь» – коренной туляк?

– Его духовная alma mater – город Тверь, Научно-исследовательский центр противовоздушной обороны. Мы к этому времени, после «Тунгуски», уже сделали для моряков зенитный ракетно-артиллерийский комплекс «Кортик», которым я тоже занимался от и до. Потом меня перебросили на сухопутье.

– В пехоту?

– В крылатую. Дело в том, что легендарный руководитель Тульского конструкторского бюро приборостроения Аркадий Георгиевич Шипунов очень внимательно относился к Воздушно-десантным войскам, и вообще с командующим ВДВ Василием Филипповичем Маргеловым они были большими друзьями. Поэтому многие вопросы решались, скажем, неформально. Был такой случай: однажды Маргелов пришел к Шипунову и говорит: «Аркадий, поставь мне на боевые машины десанта «Фагот». Денег, как ты знаешь, у меня нет, но если ты сделаешь, я тебя всенародно во все места и расцелую».

– И что, выполнили спецзаказ Маргелова?

– Разве можно было не выполнить такую просьбу! Мне тогда довелось поучаствовать в установке «Фагота» вместо «Малютки» на БМД в Каунасском полку. Опять-таки по заказу дяди Васи для десантников был сделан полномасштабный зенитно-ракетный комплекс «Роман»: 8 ракет на 12 км дальности, 30-мм пушки 2А72, станции обнаружения и сопровождения, средства десантирования. Все уже было в железе, но комплекс не пошел. Такое случается. А тут появился зенитно-ракетный комплекс С-300. Замечательный комплекс, настоящий «Фаворит», если речь идет о том, чтобы сбивать серьезные цели на большой дальности. Но существуют еще и крылатые ракеты, которые летают так низенько-низенько и могут поразить саму «трехсотку» – и тогда она не выполнит свое предназначение. Как быть? Вариант один: надо было сделать такой комплекс, который защитит «трехсотку». А на базе чего делать? Вот тогда и обратили внимание на наш ЗРПК «Роман».

– Получается, «Панцирь» – кровный брат «Романа»? Что же их назвали по-разному?

– Это вопрос к Главному ракетно-артиллерийскому управлению, к военным – вроде бы там у них есть какой-то классификатор. Так что крестные отцы «Панциря» – они. Мы же, как только оформилась идея, приступили к работе. В 1990 году, поскольку наш военно-промышленный комплекс уже лежал на боку, Шипунов и главком ПВО Иван Моисеевич Третьяк подписали контракт напрямую. Но финансирования катастрофически не хватало. Собственных ресурсов тоже не было, выживали в основном за счет стрелкового оружия, которое делали для МВД.

– После противотанковых и зенитных комплексов перешли на пистолеты – так низко пали?

– Многопрофильность… Надо же было как-то выживать! А в 1996 году, когда КБП получило право самостоятельной торговли, мы уже стали искать заказчиков за рубежом. И нашли Эмираты, точнее, Шипунов нашел. Переговоры продолжались несколько лет. И в конце концов арабы все-таки «развели» Шипунова.

– На деньги?

– Нет, в хорошем смысле – на идею. Как-то возвращается он после очередной южной командировки и говорит: «Ребята, выбросьте все к чертовой матери, будем делать новую ракету!» Дело в том, что в конкурсе, кроме Тульского КБП, участвовали канадцы, французы и Научно-исследовательский электромеханический институт с ЗРК «Тор». Потом канадцы отпали, «Тор», хотя комплекс очень неплохой, тоже отпал, остались мы с французами. Но разве Шипунов мог сойти с дистанции? Никогда! Так появилась новая ракета. Но это было очень непросто, и вообще комплекс рождался тяжело.

– Про арабскую кровь «Панциря» все наслышаны. А родине он разве не был нужен?

– На первых порах родине он был абсолютно не нужен, ей тогда было не до того – кризис, разруха… Я же говорил: финансировали нас по остаточному принципу, еще хорошо, что и в руководстве Минобороны, и в науке оставались люди, которые в силу своих возможностей нам помогали. Но настоящая работа началась только в 2000 году, когда был заключен контракт с Эмиратами и пошли деньги. Но и других трудностей, помимо финансовых, было немало. Особенно по локационным делам.

Нам нужен был именно миллиметрово-сантиметровый локатор, потому что сантиметровый диапазон меньше подвержен влиянию атмосферных осадков и подальше видит, а миллиметровый – это точность. Но ни Миноборонпром, ни Минрадиопром сначала никак не хотели делать локацию с миллиметровым диапазоном, считали, что это невозможно. И только после того, когда мы сами сделали макет такого локатора и провели испытания, было решено, что локатором займутся в Ульяновске. Но тут образовался концерн «Фазотрон», директор которого как-то заявил, что Тула – деревня и Ульяновск – деревня, и в локации мы, дескать, ничего не понимаем. В общем, вместо Ульяновска за дело взялся «Фазотрон», но, поскольку у них приоритетной была самолетная локация, до нашего локатора руки не дошли.

– А как же контракт с инозаказчиком?

– Когда мы заключали контракт с Эмиратами, было честно сказано, что комплекса у нас пока еще нет. И они дали нам четыре года, чтобы завершить разработку и раскрутить серию. А тут такие вот проблемы… Ситуация критическая.

– Трудно поверить, что у «Панциря» такая авантюрная судьба!..

– Аркадий Георгиевич Шипунов, которого по инициалам мы называли АГ, поступал, как штангист: если вес не взят, но остались попытки, то, чтобы все-таки победить, надо увеличивать вес. У нас уже был макет одноканального миллиметрово-сантиметрового локатора, когда АГ принимает решение: будем делать многоканальный комплекс с фазированной решеткой. Так на горизонте появилось ОАО «Радиофизика», которое занималось большими локаторами, причем в миллиметровом диапазоне. Был сделан очередной макет, но довести локатор до ума они тоже не смогли.

А проблемы наслаиваются. Наша 12-км ракета была бездымной, и мы хорошо видели ее оптикой. На 20-километровую поставили двигатель на смесевом топливе, а это сплошной дым. В результате при отработке мы чуть ли не половину ракет затратили впустую только из-за того, что у нас не было локационной системы, а оптическая система закрывалась дымом. И было счастьем, когда на полигоне поднимался сильный ветер поперек линии стрельбы…

– Но ракета все-таки летала?

– Летала. Но что толку, если в оптическом режиме мы ее не видим, передатчик есть, а вот пеленгатора нет… А тут благодаря рекламе образовался спрос на «Панцирь», можно сказать, в международном масштабе. Что делать? И тогда, это был 2004 год, Шипунов принимает, можно сказать, историческое решение делать локатор самим. Новое для КБП направление возглавил его заместитель Леонид Борисович Рошаль. При нем же сложилась и новая, более продуктивная кооперация. ЦКБА (Центральное конструкторское бюро автоматики) сделало приемо-передающую систему, а целиком конструкцию и антенну, а также систему управления лучом и блок управления делало КБП. Всю математику – МВТУ. Так было доказано, что, если очень захотеть, современный локатор можно сделать и в «деревне». Хотя поначалу многие, и я в том числе, относились к этой затее весьма скептически. Но как-то Шипунов вызвал к себе небольшую компанию из трех человек и сказал: «Ребята, отбросьте все сомнения. У нас другого выхода нет, надо делать». Вот мы и отбросили сомнения. И все получилось.

– Но это процесс. А вот сам момент рождения «Панциря» как-то зафиксирован?

– Это случилось в декабре. Поехал АГ заключать контракт на «Панцирь» еще с одной арабской страной. А мы с самым первым образцом – на полигон в Капустин Яр. Перед отъездом он мне говорит: «Если не будет положительных результатов, я подписывать контракт не буду». Докладывал я ему два раза в день – утром и вечером. Первый успешный пуск мы получили только в самом конце декабря, и АГ все-таки подписал контракт. В общем, Новый год он встречал в аэропорту. Ну а мы отметили официальное рождение «Панциря» дома.

Мог ли комплекс появиться раньше? Наверное, мог. И здесь дело не только в плохом финансировании. Появлялись новые технологии и новые идеи, поэтому нам все время приходилось что-то переделывать. Например, оптический пеленгатор ракеты переделывался три раза. Так что еще до появления на свет в готовом виде «Панцирь» пережил несколько модернизаций.

– А как прошла презентация «Панциря» за рубежом?

– Контрактом было предусмотрено одну половину «Панцирей» делать на гусеничном ходу, другую – на колесах. На первых демонстрационных испытаниях за рубежом гусеничного шасси сразу возникли проблемы: система охлаждения двигателя плохо работала при высокой температуре, были вопросы по эргономике, а самое главное – гусеницы на песке постоянно слетали с катков. Но минчане молодцы. Они все оперативно переделали, и повторные испытания прошли просто блестяще. А потом арабы сами пришли к выводу, что автомобильное шасси предпочтительнее, и демонстрационные испытания комплекса проводились на колесном шасси.

– Получается, арабы заказали эту «музыку», они же и заплатили за все, а нашему Минобороны «Панцирь» достался практически даром, так, что ли?

– Я бы не сказал. Комплекс был разработан, можно сказать, вскладчину. Работы шли параллельно. Одни требования к комплексу выдвигал инозаказчик, другие – наше военное ведомство. В результате комплекс, как я уже говорил, первоначально был 12-километровым и одноканальным, а стал 20-километровым и многоканальным.

– И сколько «Панцирей» катается сейчас по миру?

– Скажу вам «точно»: несколько сотен БМ и не одна тысяча ракет.

– По нынешним временам это уже промышленные масштабы. Проблемы с освоением серийного производства были?

– В этом деле без текущих проблем не бывает. Но в чем наше преимущество в сравнении с другими предприятиями? В том, что мы очень много разрабатываем сами и производим у себя. Поэтому минимально зависим от контрагентов. Смотрите: локацию делаем сами, ракету сами, конструкция – это тоже все наше, оптическая система – опять КБП и предприятия нашего холдинга. Систему электропитания тоже решили сделать у себя. И это очень большой плюс.

– Понятно. Существует защита от дурака, а вы создали защиту еще и от недобросовестного смежника?

– Дело не только в этом. Если комплекс – сборная солянка из продукции разных предприятий, оптимальная увязка заданных характеристик, как правило, идет трудно. Мы работаем по-другому: сами делаем ракеты, на которые сами же выдаем себе техническое задание, и сами делаем локатор – что называется, без посредников. Где нужно, прижмем в конструкции одной системы или «отпустим» в другой… Вот вам и «Панцирь» на выходе.

– Хотите сказать, что лучше Минобороны знаете, что нужно военным?

– Аркадий Георгиевич Шипунов часто повторял: «Никогда не делай буквально, что просят военные!» Он считал, что задача конструкторов оборонно-промышленного комплекса – самим соображать, в каком направлении идет развитие вооружений и боевой техники, анализировать перспективу и подсказывать военным, куда двигаться. Это был его принцип. Собственно, так и появился миллиметровый диапазон – в контекст работы над зенитным ракетно-артиллерийским комплексом «Кортик», предназначенным для борьбы с крылатыми ракетами.

– А импульсом, наверное, послужила гибель британского эсминца «Шеффилд», которого аргентинцы во время войны за Фолклендские острова потопили крылатой ракетой «Экзосет»?

– Разве что импульсом. Мы еще до событий на Фольклендах думали, как сбивать низколетящие цели – «Гарпуны» и «Томагавки». Чтобы влияние воды было меньше, локационный луч надо было сделать как можно уже. И еще за несколько лет до появления «Кортика» мы провели с Харьковским институтом соответствующую научно-исследовательскую работу – чтобы изучить, что миллиметровый диапазон может, а чего не может.

– Изучили?

– Изучили. Поэтому наша система телеуправления ракетой до сих пор работает.

– А что скажете о самой ракете?

– Это конфетка!

– Перешли на кулинарную терминологию…

– Нет, я серьезно. Что нужно, чтобы уничтожить цель? Во-первых, ее необходимо обнаружить и, второе, – чем-то поразить. То есть в сухом остатке нужны только обнаружитель и боевая часть, остальные элементы как бы лишние. Наша ракета, как известно, двухступенчатая. Двигатель отделяется через полторы секунды после пуска, и маршевая ступень летит уже по инерции. Причем вся маршевая ступень весит 28 кг, а боевая часть – 20. Получается, что к цели по большому счету летит только боевая часть. Ее диаметр по миделю 90 мм. Двигатель, правда, толстый – 170 мм, но через полторы секунды он уже отделился и не портит аэродинамику… Не правда ли, гениально? Это идея академика Шипунова, которая впервые была применена еще на «Тунгуске».

– Хорошо. А точность? Есть ли планы сделать для «Панциря» ракету с головкой самонаведения?

– Сейчас даже собственные начальники критикуют нас за то, что весь мир, дескать, занимается головками самонаведения, а мы нет. Но где тот предел, когда система телеуправления перестанет работать и без ГСН уже не обойтись? «Тунгуска» била на 8 км, и многие не верили, что на такой дальности вообще можно во что-то попасть. Но попадали! И 10-км ракету система телеуправления успешно наводила в цель. Сегодня на 20-км дальности максимальное отклонение у нас всего 5 м – если больше, неконтактный датчик цели просто не сработает. А на 30 км такая точность возможна? Возможна. Возможна и на 40 км. А вот если поставить головку самонаведения, мидель увеличится, и ракета потеряет свои свойства.

– Хотите сказать, что между «модельной» внешностью ракеты и ее боевыми свойствами диалектическая зависимость?

– Как известно, Израиль сделал комплекс противоракетной обороны «Праща Давида» с пятиметровой ракетой Stunner, в переводе – потрясающее зрелище. Две головки наведения – радиолокационная и оптико-электронная. Привинтили к ракете стартовый двигатель, а чтобы скорость была приличной, поставили еще один – трехрежимный. А боевую часть монтировать уже некуда – потеряли БЧ в процессе совершенствования! Говорят, будут поражать цели прямым попаданием.

– То есть головкой самонаведения непосредственно по корпусу?

– Примерно так. Но пусть попробуют! Я считаю, что основное преимущество «Панциря» именно в его ракете, которая исключительно высокодинамичная, с очень высокими летно-баллистическими характеристиками. Таких ракет нет ни у кого, в том числе и у нашего потенциального противника. Именно система телеуправления позволила нам создать такую ракету – простую и быструю.

– Значит, всем лучшим в себе «Панцирь» обязан ракете?

– Не только. В машине два вида вооружений – ракетное и пушечное. Такого тоже ни у кого нет, разве что пулемет поставят. А «Панцирь» тащит на себе 12 ракет и полторы тонны пушечного боезапаса. Теперь система управления. Считаю, что она вполне самодостаточная. Состоит из двух полноценных систем – локационной и оптической, которая, в свою очередь, позволяет решать такие задачи, которые не всегда может решить локация даже с миллиметровым диапазоном. Например, борьба с низколетящими целями – 5 м над поверхностью. При этом оптическая система и цель сопровождает, и ракету пеленгует. Кроме того, оптическая система позволяет вести огонь по наземным целям, что очень нравится нашим зарубежным заказчикам. На дальности в 6 км попасть 20-кг боевой частью по любой наземной цели – это весьма ощутимо!

– С ходу или с остановки?

– Мы можем работать в движении и пушками, и ракетами. Таких свойств опять-таки нет ни у одного комплекса. Но самое главное, «Панцирь» может одновременно вести огонь сразу по четырем целям. Что было неоднократно показано и доказано. Если бы эту заявленную характеристику мы не смогли подтвердить, никто «Панцирь» у нас не стал бы покупать.

– Военно-техническое сотрудничество – такая сфера, где, как в банке, предпочитают тишину. А «Панцирь», насколько можно судить, в рекламе особо не нуждается.

– Почему комплекс сегодня такой востребованный, почему все его хотят? Потому что он попал в жилу, потому что был правильно определен характер развития средств воздушного нападения. Наступила эпоха крылатых ракет. 200–300 крылатых ракет – вот вам и мгновенный обезоруживающий удар, способный уничтожить всю инфраструктуру даже без применения ядерного оружия. Как с этим бороться? Можно сделать очень много С-300 и много «Буков», но у них очень дорогие ракеты, на порядок, если не больше, дороже наших. А тут еще появились беспилотники, причем в таком количестве, что никаких ракет не напасешься, если не учитывать соотношение цены и качества. Но и это не все. Уже подступают гиперзвуковые летательные аппараты. И чтобы с ними бороться, надо, чтобы зенитная ракета летела как можно быстрее, в том числе и в атмосфере. А какая из ракет полетит в атмосфере быстрее? Конечно, тоненькая – как у «Панциря».

– Получается, ваша ракета само совершенство и лучше уже не бывает?

– Почему же, сейчас мы делаем другую ракету, более совершенную, которая будет мощнее, а летать будет быстрее и дальше. Но при этом останется практически в тех же габаритах.

– Помнится, в самом начале работы над ЗРПК один из чиновников Минобороны скептически назвал «Панцирь» помесью «Тунгуски» и «Шилки». Но сегодня Минобороны покупает больше комплексов, чем зарубежные заказчики. Это что же – любовь нечаянно нагрянет?..

– Почему нечаянно? Во-первых, комплекс очень мобильный – в Ил-76 «Панцирь» загружается с помощью грузоподъемных средств самого самолета. Во-вторых, он легкий в эксплуатации. У нас в учебном центре, готовят боевые расчеты. Учебный цикл – полгода. Недавно приезжал к нам из Кувейта их замкомандующего ВВС и ПВО и подтвердил, что лучшего учебного центра он в мире не видел.

– Наверное, на боевом счету у «Панциря» уже есть и реальные цели?

– Буквально летом мы сдавали Эмиратам партию машин. Стреляли по беспилотному летательному аппарату и сбили его на дальности в 15 км. Это что, не реальная цель?

– «Панцирь» – ваша самая большая конструкторская удача?

– Мне везло в том плане, что я оказывался на таких работах, которые всегда воплощались. Молодым специалистом занимался противотанковым ракетным комплексом «Конкурс», правда, уже на этапе госиспытаний. Потом была морская тематика – зенитный ракетно-артиллерийский комплекс «Кортик». Правда, вхолостую прошла модернизация «Тунгуски-М2» и ЗРПК «Роман». Но я это рассматриваю как тренировку, как накачку мускулов перед «Панцирем». А он принят на вооружение! И сейчас у нас создано специальное подразделение, которое активно работает над комплексом для флота – «Панцирь-М». Ракета такая же, система управления соответствующим образом «оморячена» – адаптирована к условиям эксплуатации на корабле, а сама пусковая установка по конфигурации напоминает ПУ «Кортика».

– Создание «Панциря» пришлось не на самые лучшие времена. В лихие годы, наверное, ушло немало специалистов? Дефицит интеллекта ощущается?

– Мы тогда потеряли очень сильно в человеческом потенциале. В 90-е годы ушли специалисты, которым сейчас было бы за 50, а это в творческом плане самый продуктивный возраст. Таких на предприятии осталось мало, но я хочу сказать, что сейчас молодежь очень быстро подрастает. Базовая подготовка у них ниже, это очевидно, поэтому идет очень большой отсев. Но те, кто почувствовал вкус к работе, увидели в ней изюмину, развиваются достаточно быстро. Потому что работа реальная. Да и определенная романтика есть. Некоторые, например, с «Панцирем» объездили весь мир. Где только не были! Разве что в США.

– Не сомневаюсь, что американцы уже добыли себе «Панцирь» и раскрутили его на винтики.

– Американцам «Панцирь», наверное, не так чтобы очень нужен. Им в отличие от нас крылатые ракеты в большом количестве не угрожают, хотя после «Калибра» все может измениться. Но у них в любом случае есть чем закрыться. Американская система ПВО-ПРО достаточно оптимальная: Stinger – Patriot – THAAD. Patriot очень хорошая система, но дороговатая. Хотя для них, возможно, и не очень…THAAD – это противоракетная система, и американцы молодцы – они ухитрились продать ее не только Саудовской Аравии, которая покупает все на свете, но и Эмиратам. Надо отметить, что эмиратцы – очень хорошие заказчики. Они знают, чего хотят, достаточно образованны и не боятся эксплуатировать технику. Стреляют очень много и, что важно, не создают для производителя техники проблем на пустом месте.

– А не на пустом месте проблемы с инозаказчиком бывают?

– Это раньше Советский Союз производил технику и вооружения тысячами экземпляров – штамповал, отправлял. И все брали. Сейчас не так. Сейчас есть «Панцирь» эмиратский, есть «Панцирь» сирийский и т.д. Все они хоть чем-то отличаются друг от друга. Каждый «Панцирь» надо интегрировать в систему ПВО той страны, куда он поставляется, а кроме того, каждый контракт – это отдельный комплект документации и по эксплуатации, и под возможности страны-заказчика. Ну и конструкторская планка должна быть все время на высоте. Комплексы не первой свежести покупать не будут. Для госзаказа мы «Панцирь» тоже модернизировали – прямо в ходе серийного производства.

– Существенно модернизировали?

– Существенно. Другой локатор. Вычислительную систему поставили более современную, новое программное обеспечение. Доработали конструкцию – теперь по железной дороге «Панцирь» можно перевозить, ничего не снимая. Изменили башню. Прежде у нас одновременно наводилось три ракеты, сейчас шесть ракет с каждой стороны. Навигационную систему другую поставили. Все увидите сами – на следующем параде Победы.

Категория: Мировой ВПК



Mediametrics.ru

Читайте также:

Геополитика  09.12.2016
Вице-адмирал Джеймс Фогго, командующий 6-м флотом ВМС США, дислоцированном в Средиземноморье, сделал весьма примечательное и очень обязывающее заявление. По мнению Фогго, «длительность патрулирования американских боевых кораблей в Черном море может быть увеличена примерно до четырех месяцев». Кроме того, «если вызовы в этом регионе станут более срочными» то, считает адмирал, возможно наращивание у берегов России и численности таких кораблей.
Геополитика  08.12.2016
Спецоперация «Потрясти мир продажей пакета акций «Роснефти»» успешно завершена. Произведенный эффект превзошел все ожидания. Но за экономическими деталями соглашения скрывается не менее интересный политический подтекст. Трудно найти более знаковые структуры, нежели Glencore и Суверенный фонд Катара, символизирующие новое качество России как великой державы. Продажа 19,5% акций «Роснефти» международному консорциуму имела все признаки сложнейшей спецоперации.
Мировой ВПК  08.12.2016
На днях немецкие СМИ разразились настоящей истерикой, через которую явно проглядывается постепенно нарастающее паническое состояние. Поводом к этому стали недавние испытания российского боевого железнодорожного комплекса (БЖРК) «Баргузин», или, попросту говоря, ядерного поезда. Так, журналисты влиятельного немецкого издания Die Welt заявили, что «Баргузин» – это российское оружие, которое, пожалуй, больше всего внушает страх Западу со времен окончания Холодной войны.
Геополитика  07.12.2016
Слова президента Казахстана о колониальном прошлом страны вызвали бурную реакцию в России и были расценены как антироссийские. Безусловно являясь таковыми по сути, они отражают крайнюю сложность ситуации, в которой оказался и Назарбаев, и его молодое государство. Как Россия должна относиться к подобным высказываниям?
Конфликты  09.12.2016
Коалиция во главе с США в иракском Мосуле нанесла воздушный удар по больнице, которую боевики террористической организации «Исламское государство» использовали в качестве штаба. Об этом сообщила газета The Guardian со ссылкой на центральное командование вооруженных сил США. Отмечается, что за часть сооружений комплекса несколько дней шла ожесточенная борьба иракской армии с террористами, после чего солдаты запросили авиационную поддержку коалиции.
Конфликты  08.12.2016
Рамзан Кадыров не стал опровергать факт отправки чеченских бойцов в Сирию, выступив с подробным, но несколько расплывчатым заявлением по этому поводу. Ранее в Сети появился видеоролик под заголовком «Военные из Чечни отправляются в Алеппо». Военные аналитики предположили, какую именно роль в Сирии могли бы сыграть военнослужащие из Чечни. Глава Чечни Рамзан Кадыров в четверг выступил с пространным заявлением, поводом для которого стали сообщения о том, что в Сирию направлен чеченский спецназ - бойцы батальонов Минобороны «Восток» и «Запад».
Конфликты  08.12.2016
Если раньше Алеппо «умирал, но не сдавался», то теперь даже пропагандистские СМИ джихадистов сменили репертуар: да, мы вынуждены отступить, но «война только начинается». В этом с боевиками согласен Госдеп, и война действительно «началась»: атаковав анклавы шиитов, исламисты нарушили режим перемирия в Идлибе и оформили тем самым новый серьезный вызов сирийской армии.