07.11.2014, 19:45
Терминаторы и аватары Минобороны
Терминаторы и аватары МинобороныМеждународная военная политика
Как российское военное ведомство в ближайшие годы будет оснащать армию робототехникой.

В российских Вооруженных силах принята концепция развития и боевого применения робототехнических комплексов на период до 2025 года. Об этом 6 ноября заявил член коллегии Военно-промышленной комиссии РФ Олег Мартьянов.

По его словам, в каждом военном округе и на флотах уже создаются отдельные роты боевых роботов. Кроме того, формируется их штатная структура и органы управления. В конечно счете, доля робототехнических средств в общей структуре вооружения и военной техники должна составить порядка 30 процентов.

- По оценкам специалистов, 2017-2018 годы должны стать этапными в плане развития и поставок в войска различного рода робототехнических комплексов, а также их применения на поле боя, - сказал Мартьянов, правда, заметив, что Россия отстает от ведущих армий Запада в использовании робототехнических средств и их применения на поле боя.

- Но, тем не менее, наши боевые роботы все больше применяются на войсковых учениях, поступают в войска: проделывают проходы в минно-взрывных заграждениях, беспилотные летательные аппараты осуществляют разведку, специальные роботы тушат пожары в труднодоступных местах, применяются на воде, под водой, в космосе и так далее, - добавил он.

Сложно поверить, но одним из перспективных направлений исследований в области отечественной робототехники считается создание боевых машин по принципу «аватар». Еще в начале 2014 года сообщалось, что ученые российского Фонда перспективных исследований приступили к воплощению в жизнь замысла Джеймса Кэмерона.

- Это, по сути, такое приспособление робототехники к физике поведения человека, которое позволит оператору робота передавать сигнал машине, настолько адекватный собственному поведению, собственному движению, что делает робота очень чувствительным, - объяснял тогда вице-премьер Дмитрий Рогозин.

Возникает вопрос: каким образом Россия будет разрабатывать и внедрять в войска роботов, если считается, что мы испытываем большие проблемы с производством отечественной «электронной начинки» для некоторых видов техники? В этом смысле представляют интерес сообщение, которое 7 ноября распространили информагентства: источник в Рособоронэкспорте сообщил, что, несмотря на санкции, многие западные компании хотят продолжать и расширять сотрудничество с Россией в оборонной сфере. Каким может быть это сотрудничество в нынешней геополитической ситуации, когда Россия не может получить уже построенный вертолетоносец «Мистраль»? На эти вопросы отвечают эксперты.

Один из ключевых элементов в создании образцов робототехники военного применения - наличие современной электронной компонентной базы, и в России она есть, говорит главный редактор журнала «Арсенал Отечества», член Экспертного совета председателя Военно-промышленной комиссии при правительстве РФ Виктор Мураховский.

- У нас есть такая база специального применения – цифровые сигнальные процессоры, основные типовые логические элементы, МЭМС (микроэлектромеханические системы - «СП»), СВЧ-электроника, - но по некоторым параметрам она отстает от передового мирового уровня. Прежде всего, по энергопотреблению и размерам. Но тем менее, напомню, что все наши ракеты-носители, ракетные системы, входящие в состав средства ядерного сдерживания, системы боевого управления построены исключительно на российской ЭКБ.

Что касается военного применения, то широко распространены мнения, мол, если на Западе технорма электроники - 32 нанометра или 45 нанометров, а в нашей электронике в лучшем случае - 65, то мы отстаем. Но у военных другой подход: снижение пределов технорм даже вредит ее устойчивости к электромагнитному излучению и т.д.

В робототехнике также большую роль играет программное обеспечение. Не секрет, что в системах управления движением, разведки и целеуказания требуются автономные действия, по распознаванию образов и т.д. В этом смысле (по программе обеспечения) мы не только не отстаем, но по некоторым направлениям находимся даже впереди. Напомню, в 80-е годы, несмотря на то, что элементная база была абсолютно другого поколения, у нас уже тогда велись успешные работы по дистанционному управлению автономного движения танков и т.д., тогда и беспилотники у нас летали – Ту-143 «Рейс», Ту-243. И это были вполне себе роботизированные комплексы.

Еще один пункт – прецизионные элементы, которые входят в систему управлению движением и огнем. И у нас есть такая отечественная продукция, так что, я не вижу препятствий по созданию всего комплекса роботизированных военных систем - наземных, воздушных, надводных и подводных.

Что касается сотрудничества с Европой в этой области, то мы не получали ЭКБ непосредственно из стран ЕС или из США, а работали в кооперации с иностранными фирмами. Конечно, если партнер отказывается от выполнения своей части работ, то за этим последуют серьезные штрафные санкции. Однако французские компании Thales, Safran SA, ряд итальянских и израильских продолжают с нами сотрудничество, но надо сказать, что они не работают на российские Вооруженные силы, хотя работы идут в сфере авиации, кораблестроения, но в интересах экспорта вооружений в третьи страны. Если такое сотрудничество будет свернуто, то, как я уже сказал, зарубежные фирмы понесут серьезные убытки, а между тем, на американские фирмы они смотрят как на конкурентов, ведь на мировом рынке вооружений они - соперники. И иногда европейским компаниям проще проникнуть на международный рынок в составе российских систем.

Военный эксперт Виктор Мясников замечает: под робототехникой у нас сплошь и рядом понимают технику, которой управляет оператор, в то время как робот должен сам передвигаться, оценивать обстановку, определять цели и принимать решения.

- В такой технике главный элемент - инерциальная система навигации, которая не зависит от спутникового сигнала, поскольку в боевых условиях такой сигнал будет активно подавляться воюющими сторонами. Так вот, считается, что здесь лидирующее положение занимают американцы, и мы у них подобную дорогостоящую аппаратуру закупали. Хотя в России тоже есть такая продукция, ничуть не хуже заокеанской, а по каким-то показателям и лучше, а самое главное – дешевле.

Отечественную аппаратуру даже покупали некоторые страны, в частности Казахстан, чье военное ведомство, видимо, умеет считать деньги, и где, кстати, некоторые образцы российского оружия принимают на вооружение раньше, чем в РФ. Пример – ситуация со знаменитой российской боевой машиной поддержки танков «Терминатор», которую мы так и не приняли на вооружение, и, по-моему, у нас до сих пор нет концепции ее применения.

Навигационные системы от российских производителей есть, но проблема в том, что это – независимые фирмы, которые рассчитывают на двойное применение подобной техники, внедряя ее на гражданские пассажирские или рыболовные суда, вертолеты, самолеты. То, что такая аппаратура необходима, доказал недавний инцидент с пропажей Ми-8 в Сибири, который до сих пор не могут найти.

Навигационные системы позволяют создавать достаточно автономные робототехнические комплексы, например, подводные аппараты, которые могут неделями и даже месяцами находится в плавании, выполняя определенную программу. Для наземной техники они также необходимы, поскольку на пересеченной местности робот сам должен выбирать дорогу.

И тут развитие робототехники упирается в извечные российские беды - в бюрократию и коррупцию, поскольку компании борются за финансирование проектов, за то, чтобы получить денег больше, а израсходовать меньше. Здесь возникает несколько опасных моментов.

Первый – слепое копирование зарубежной техники, а в РФ это есть – надо признать. Пример - российский робот-сапер, который полностью скопирован с американского образца. Это опасно тем, что сразу же закладывается отставание, поскольку копирование – путь по чужим следам, иногда без понимания концепции дальнейшего развития технологий.

Второй – продолжение закупки элементной базы (в той или иной степени) на Западе, поскольку это выходит быстрее и дешевле, чем финансировать отечественные проекты и доводить их до конца. Отсюда вытекает проблема кадров, когда многие талантливые сотрудники различных КБ и НИИ уходят в частные фирмы. Их работы можно увидеть на различных выставках, но у них нет тех связей с заказывающими управлениями, которые сложились у госкомпаний и холдингов. То есть частникам сложно лоббировать продвижение своих разработок в России, которая зачастую превосходит зарубежную, и, как правило, они не разрабатывают оружие, поскольку не могут получить специальную лицензию. В общем, пока частные фирмы не смогут участвовать в закрытых конкурсах, неразбериха в российском ВПК будет продолжаться.

К примеру, созданный в России Фонд перспективных исследований, который якобы что-то там производит, вообще не сравнится с американским Агентством по перспективным оборонным научно-исследовательским разработкам (DARPA), которое хотя и входит в сферу Пентагона, но ни у одного генерала нет возможности повлиять на его работу. То есть там изначально поставлена такая серьезная защита от бюрократии, что Агентство может разрабатывать совершенно фантастические вещи, приглашая на работу писателей-фантастов, которые придумывают вроде бы невозможные вещи, но которые потом удается воплотить в жизнь.

У нас же, повторю, все упирается в бюрократию и в финансовые интересы различных групп.

«СП»: - Отставание от США в области робототехники критично для нас? Это влияет каким-то образом на обороноспособность страны?

- Войны будущего – это точечные удары без прямого участия человека. То есть армия будет состоять из удаленных операторов и небольших групп спецназа. Боевых столкновений с участием не то чтобы миллионов, но даже сотен человек, не будет. Сражаться будет техника, высокоточное оружие, программисты и т.д.

Мы должны быть готовы к такой войне, и в этом плане Россия пытается преодолевать отставание, понимая, что высокотехнологичная армия США может нас превзойти. Кстати, создание научных рот в войсках показывает, что Минобороны само взялось за решение подобных проблем, потому что научно-конструкторская база в РФ сильно подорвана и хуже того – ее продолжают подрывать. Периодически специалистов, которые десятилетиями руководили организациями, проводили исследования, конструирование, энтузиастов, нередко совмещавших должности гендиректора и генконструктора, заменяют «эффективными менеджерами», которые ни к чему не способны. Все это ведет к гибели предприятий.

«СП»: - СМИ опубликовали сообщение со ссылкой на источник в Рособоронэкспорте, который утверждает, что многие западные компании хотят продолжать и расширять сотрудничество с Россией в оборонной сфере. Конечно, вряд ли речь идет о «Мистралях», поскольку эта тема политизирована, но что касается других контрактов, действительно Европа может продолжить сотрудничество с нами, несмотря на давление Вашингтона?

- Европейская военная промышленность давно находится в состоянии стагнации, поскольку страны НАТО последнее время снижали свои оборонные расходы, в том числе на закупки военной техники. Для их промышленности главным источником дохода был экспорт, который, в принципе, достаточно ограничен, прежде всего, из-за дороговизны европейской военной техники. К тому же предприятия внутри НАТО между собой довольно сильно конкурировали.

Поэтому для многих сотрудничество с Россией – это возможность серьезно поправить свои финансовые дела. И в первую очередь в этом смысле активно работала Франция. По моим данным, у французских с российскими предприятиями более 25 совместных проектов. Я имею в виду не только многострадальные «Мистрали» и работы по аппаратам ночного видения, но и совместную с НПК «УралВагонЗаводом» разработку бронетехники и еще целый ряд различных проектов, которые из-за санкций замерли на месте.

Кроме того, до введения ограничений российские разработчики стали получать заказы из стран НАТО на разработку вооружений, в частности из Германии. Почему? Потому что там элементарно нет полигонов, где можно проводить боевые стрельбы на большие дальности, кроме того, там огромные ограничения по экологии. К примеру, в Европе пришли к выводу, что продукты сгорания взрывчатки отравляют природу. В общем, у европейцев огромные проблемы с испытанием вооружений, поэтому им выгодно заключать договоры с российскими КБ, которые не только разработают технику, но и проведут полный цикл испытаний.

Таким образом, Европа заинтересована в сотрудничестве с Россией. РФ также в этом заинтересована, поскольку есть целый ряд элементов, который, как я уже сказал, у нас предпочитают не разрабатывать, а покупать.

«СП»: - США предложили Украине приобрести три разведывательных беспилотника RQ-11B Raven, которые могут определять точные координаты наземных объектов и в режиме реального времени выдавать целеуказания ударным средствам для их поражения. Это может как-то повлиять на ход боевых действий?

- Не думаю. Речь идет о разведывательных дронах, ударные комплексы стоят гораздо дороже – ведь это, по сути, боевые самолеты. А тактическими малыми БПЛА небо над Украиной сейчас просто забито – это и украинские беспилотники, и натовские, и российские, и миссии ОБСЕ, и ДНР и ЛНР. Большинство тактических дронов – это, по сути, радиоуправляемые авиамодели. Причем их эффективность зависит не столько от качеств БПЛА, сколько от умения боевых подразделений работать с информацией, которую добывают аппараты, делать расчеты для артиллерийских ударов и т.д.

Категория: Мировой ВПК



Mediametrics.ru

Читайте также:

Мировой ВПК  24.02.2017
Недавно французское издание Air&Cosmos опубликовало схемы якобы перспективного российского легкого истребителя пятого поколения, разработкой которого занимается самолетостроительная корпорация «МиГ». Издание также привело краткие характеристики, которыми, по его мнению, будет обладать новый боевой самолет. Мы решили разобраться, почему не стоит доверять французским изображениям российского истребителя, что такое российская школа проектирования боевых самолетов и на какой летательный аппарат все же может быть похожа новая разработка «МиГа».
Мировой ВПК  20.02.2017
Приближение разведывательного корабля «Виктор Леонов» к побережью США – признак слабости России, а не силы, пишут американские СМИ, ссылаясь на свои источники в разведке. Источники попались с юмором, за «Виктора Леонова», охарактеризованного словом «бесполезный», даже становится обидно. Дело, однако, в том, что эти комментарии – непростительная чушь.
Мировой ВПК  20.02.2017
На англоязычном военном форуме Realitymod.com появилась информация, что некие западные компании решили создать так называемые «умные снаряды» против российского танка Т-14. Их назначение — не только обмануть активную защиту, но и поразить машину в уязвимых местах. И через несколько лет стальной кулак Путина потеряет угрожающую мощь.
Геополитика  20.02.2017
В НАТО намерены резко усилить свое военно-морское присутствие в Черном море. Об этом объявил генеральный секретарь Североатлантического альянса Йенс Столтенберг по итогам встречи министров обороны стран-союзников, завершившейся в Брюсселе. При этом генсек грозно добавил: «Диалог с позиции силы с РФ сработал в годы холодной войны, будет работать и сейчас».
Конфликты  17.02.2017
Российская система С-400 «Триумф» оказалась бессильна перед истребителем F-35: ЗРС не смогла ни остановить, ни распознать израильский истребитель пятого поколения в сирийской провинции Дамаск. В итоге самолет беспрепятственно поразил цели и «махнул русским крылом». Такая оценка С-400 сейчас активно раскручивается в Сети и педалируется некоторыми СМИ со ссылкой на авторитетное американское издание Defense News.
Конфликты  16.02.2017
Американское командование прорабатывает план начала сухопутной операции в Сирии. Ряд экспертов полагает, что если проект удастся провести через Конгресс, идея «маленькой победоносной войны» может заинтересовать Трампа. Как в случае начала «работы на земле» американцы будут выстраивать взаимодействие с многочисленными сторонами сирийского конфликта?
Конфликты  16.02.2017
Военнослужащие морской пехоты ВСУ, дислоцирующиеся в Широкино, всерьез ожидают наступления ополченцев ДНР на Мариуполь по льду Азовского моря. Об этом они рассказали в интервью Военному телевидению Украины. Насколько реально может быть в принципе такое наступление?