15.06.2017, 10:14
«Ракета не летает — проблемы корабелов»
«Ракета не летает — проблемы корабелов»Международная военная политика
Близится к завершению одна госпрограмма вооружения — ГПВ-2020, грядет следующая — ГПВ-2025. Мы поговорили с президентом Объединенной судостроительной корпорации Алексеем Рахмановым о том, как обстоят дела с гособоронзаказом, финансированием и смежниками.

— Каковы приоритеты новой госпрограммы вооружений в части кораблестроения?

— Они были достаточно четко сформулированы и последние пять лет не менялись. Президентом задан курс на оснащение современной техникой, на обновление всех основных элементов ВМФ — от кораблей дальней морской зоны, стратегических сил ядерного сдерживания до всего, что касается ближней морской зоны и защиты наших национальных интересов.

У нас есть и своя «библия» — программа военного кораблестроения до 2050 года. В ней расписаны все основные приоритеты и проекты в привязке к временным диапазонам. К сожалению, программа выполняется не в полном объеме, однако жить без такого документа корабелам было бы сложно.

На совещаниях у президента и у министра обороны мы всегда настаиваем: для судостроения десятилетний срок прогнозирования — слишком короткий. Это связано с тем, что любые прорывные технологии (а от них зависит качество строящихся надводных и подводных кораблей) необходимо рассчитывать на диапазон 20-30 лет, то есть горизонт планирования должен быть сопоставим со средним сроком службы корабля. Прогнозирование должно учитывать и цикличность в работе судостроителей. Так, собственно, ведется прогнозирование в макроэкономических науках.

Это, пожалуй, самое главное. И я рад, что большинство заделов, о которых мы говорили в рамках реализации предыдущей ГПВ, нашли свое отражение в текущей.

— В любой программе вооружений есть свои «звезды». В нашем флоте это, несомненно, «Лидер» — большой корабль океанской зоны — и ожидаемый авианосец. Что можете сказать об этих проектах?

— Мы продолжаем работу над всеми перспективными проектами. При этом современные тенденции таковы, что оружие становится все более мощным и компактным. Если сопоставить, например, нынешние корабли второго или третьего рангов по уровню вооружения, то видно, что в части элементов вооружения они уже сравнимы.

И здесь министерство обороны должно само решать, каким образом формировать флот исходя из тех задач, которые перед ним ставят Генштаб и руководство страны. Мы можем лишь предлагать набор технических и технологических возможностей в качестве базы для построения конкретного оружия.

Подчеркну, что мы в ОСК создаем, как у нас говорится, носитель, а оружие — это работа смежников. Но это в теории, на практике же, если оружие вдруг не соответствует ожиданием заказчиков, ответственность нести нам.

Вы спрашиваете, за что нас ругают. За то, что иногда задерживаем сдачу кораблей. Но когда вместе с заказчиком выясняем причины, понимаем, что проектант, к примеру, попался неопытный. Так, к сожалению, работает закон о конкурсных процедурах: он не учитывает реальный опыт и квалификацию исполнителя и не дает возможность проводить предквалификацию. То есть мы имеем ограниченное влияние на выбор подрядчика, хотя за его работу спросят с нас, поскольку мы — головной поставщик готового изделия для Минобороны. Ракета не летает, снаряд не стреляет — это снова проблемы корабелов. До тех пор пока все не будет исправно, мы не можем предъявить изделие заказчику. И нам не хватает полномочий, чтобы «воспитывать» поставщиков, ставить им задачи по времени и качеству.

Другая постоянная тема для критики — рост цен. Только вот не растут у нас цены, растут они у наших поставщиков. И когда начинаешь их с пристрастием допрашивать — почему, они отвечают: не ваше дело. С этим мы тоже сделать ничего не можем. Если они хотят получить миллиард за свою работу, а у нас в бюджете на это есть только 500 миллионов, они просто не подпишут договор. Мы можем долго разбираться, кто-то неправильно посчитал цену или поставщик пытается получить с нас больше денег. Но проблема-то в том, что по закону о ГОЗ (государственном оборонном заказе) исполнитель — мы, а не поставщик.

Кто в такой ситуации может быть третейским судьей? Мы ходили в Федеральную антимонопольную службу, но и там нет всех ответов. Ведь если речь идет о передовых разработках, которые до этого ни разу не выполнялись, как измерить их реальную стоимость? В общем, вопросов пока больше, чем ответов.

— Тут логично задать вопрос о реформе взаимодействия со смежниками. Как это должно меняться, куда идти — в сторону министерств?

— Было агентство по судостроению, стал департамент в министерстве, до этого было вообще целое министерство. Суть не в названии чиновничьей структуры, которая руководит процессом, а в ее функционале.

Некогда был Госплан, и в те времена не существовало вопроса, кому предлагать покупать корабли. Добывали руду и точно знали, куда и как ее везти. Добывали нефть и знали, сколько для нее нужно пароходов, буровых установок, танкеров, судов снабжения и так далее. Это все могло сразу каскадироваться в экономику.

Сегодня же газовики отдельно, мы отдельно. С развитием отраслей, которые давали бы нам твердое основание не бегать по банкам в поисках кредитов, тоже проблемы. Что получается? Мы просим у банка деньги на проект модернизации одной из наших верфей, а нам отвечают: покажите план загрузки этой верфи. Показываем, а нам на это: кто вам сказал, что ГПВ завтра не поменяется? И действительно — никто. Так что делать?

Мне кажется, государство могло бы выполнять функцию регулирования экономики для отдельных отраслей, где это жизненно необходимо. Есть программа военного кораблестроения до 2050 года, она должна исполняться. Во-первых, на ней ставил подпись президент, во-вторых, она согласована с Минобороны и судостроителями, причем не только с ОСК. В этом смысле любое отклонение от программы означает, что кто-то «попал на деньги».

— Приходилось слышать, что закон о ГОЗ серьезно критикуют его исполнители. Какие его положения, на ваш взгляд, требуют корректировки?

— Закон о ГОЗ, если по-простому, пока работает так: перебросить деньги с одного проекта на другой (если на одном в данный момент их избыток, а на другом закончился аванс) нельзя. Если денег не хватает, мы вынуждены брать их под коммерческий процент. В это же время «лишние» деньги лежат на других счетах и ничего нам не приносят.

Проблему могло решить создание единой системы казначейства, но Минобороны пока с этим не согласно. В результате я периодически задаю себе вопрос, не сошел ли я с ума. Потому что если у меня нет денег, я не выплачу зарплаты людям. Пойду на уступки требованиям наших основных заказчиков, обнуляя на конец месяца остатки на счетах, и все — на меня откроется уголовное дело.

Резоны Минобороны понятны: оно таким образом хочет приструнить дельцов, которые стараются погреть руки на государственных деньгах. Но важно вместе с водой не выплеснуть и ребенка! Заставьте нас, в конце концов, внедрить детальный раздельный учет. Да, это непростая история, но будет совершенно очевидно, куда и сколько мы платим, кому и как ушли деньги.

— Вернемся к кораблям. Каковы планы и приоритеты по подводной программе? У нас сейчас есть в серии лодки проектов 955, 885, 636, они должны быть сданы в ближайшие пять лет. Что дальше?

— Мы не будем стоять на месте — ни с точки зрения развития российского флота, ни с точки зрения наших внешнеторговых контрактов. Каждое из наших проектных бюро имеет собственные наработки — и те, которые делаются в индивидуальном порядке, и те, что финансируются возможным заказчиком.

Я не буду называть цифры и проекты, но могу сказать, что в надводном кораблестроении стоит задача сохранения потенциала дальней морской зоны, наращивания могущества оружия, которое базируется на кораблях вне зависимости от их размеров. Ну, а с точки зрения подводного кораблестроения приоритеты не меняются с 1913 года: мы должны быть тише, мощнее, незаметнее и должны уметь прийти ровно в ту точку, где нас не ждут.

При этом важно понимать, что нынешние военные задачи сильно отличаются от задач прошлых войн. Доктрина меняется. Мы это чувствуем по тому, что заказывается. И слава богу! Это значит, что военная наука жива, и все то, что происходит в глобальной политике, точно и своевременно анализируется. Именно по актуальным вводным мы готовим свою армию и флот.

— Как повлияли сирийские события на загрузку судоремонтных заводов?

— Этим событиям два года, но, как я уже говорил, два года для нас не срок. Это мгновение для стапелей «Севмаша», «Янтаря» или «Северной верфи». Поэтому сказать, что это нас серьезно затронуло, не могу.

Одно дело — воевать в компьютерной игре, а другое — в реальности. В этом смысле мы чувствуем изменения. Раньше, когда формировались технические задания для изделий, речь шла о некоем теоретическом противостоянии врагу, а теперь формулировки становятся куда четче: у нас была такая-то проблема или недоработка, исправьте.

В Сирии было наглядно продемонстрировано, что наша военная и оружейная наука не уступает тактике и технологиям вероятных противников. И, как ни цинично звучит, это для нас — один из главных результатов сирийской кампании.

— Какова судьба остающихся трех фрегатов серии 11356? Известно, что два находятся на стапелях, третий официально не закладывался.

— Вы наверняка знаете, что в присутствии президента России был открыт стенд для испытаний морских газотурбинных агрегатов. Это, конечно, большая радость для нас. Работы, которые взял на себя «Сатурн», идут в графике, и мы надеемся, что в начале 2018 года получим первые образцы турбин российского производства.

Дальше они могут быть установлены на сторожевики и фрегаты следующих поколений. Это касается того, что мы делаем на «Северной верфи» и на «Янтаре». Судьба конкретных корпусов решается.

— Не так давно замминистра обороны Юрий Борисов сказал, что в скором времени флот получит десантные корабли и вертолетоносцы российской постройки, аналогичные «Мистралю». Имеет ли это отношение к называвшимся ранее проектам «Прибой» и «Лавина»?

— Они обязательно будут строиться, в программе вооружений они есть. Мы начали проработку и подготовку к этому: есть задел с точки зрения проектов, есть понимание всех базовых технологий. У нас есть минимум три точки, на которых мы готовы построить такой корабль: «Балтийский завод», «Северная верфь» после модернизации и «Севмаш», который имеет богатый опыт строительства больших надводных кораблей.

Конверсию «Горшкова» в «Викрамадитью» мы сравниваем со строительством большого корабля: разве что корпус тогда не сварили.

— К слову, о крупных кораблях: где, когда и в каком объеме пройдет ремонт «Адмирала Кузнецова»? И планируется ли модернизация остальных крейсеров?

— По «Кузнецову» контракта на ремонт у нас нет, однако мы приблизительно представляем объем работ и готовимся. По «Нахимову» работы идут по плану, в рамках подписанного в 2014 году договора.

— Объем работ по «Кузнецову» сравним с работами по «Викрамадитье» и «Нахимову»?

— По «Кузнецову» объем работ более контролируем, поскольку в данном случае совершенствоваться корабль будет по ключевым параметрам. Но очень бы хотелось, чтобы мы в будущем договаривались о контрактах жизненного цикла и по ним жили. У каждой технической системы корабля есть свой срок эксплуатации. Да, его можно продлевать, но это, во-первых, нередко лукавство, а во-вторых, самоограничение в области новых технологий — они-то не стоят на месте.

Нужно когда-то останавливаться и говорить себе: хватит. Несмотря на то что «железо» еще способно какое-то время находиться в морской воде, стоимость ремонта корабля, от которого остался один корпус (а это всего 15 процентов его стоимости), будет равна постройке нового.

Мы стараемся соблюдать баланс между созданием кораблей и их ремонтом. По среднему возрасту корабли, которые стоят на вооружении, пока не сильно молодеют, так что работы для ремонтников хватает.

Категория: Мировой ВПК



Mediametrics.ru

Читайте также:

Мировой ВПК  14.07.2017
Мощные и дорогие корабли Королевского флота могут быть повреждены или разрушены сравнительно дешевыми ракетами, например, российского или иранского производства, пишет британское издание Daily Mail. Поэтому Великобритании стоит переключиться на разработку оборонительных мощностей кораблей, чтобы они не уступали наступательным.
Мировой ВПК  14.07.2017
С американским истребителем F-35 происходят удивительные трансформации. Нет, лучше он не становится. Самолет, который в ограниченном количестве находится в опытной эксплуатации, еще неизвестно когда доведут до ума. То есть до того уровня, который обещан корпорацией Lоckheed Martin как Пентагону, так и целому ряду стран, входящих в НАТО. Журнал National Interest в пространной статье рассказывает о модернизации пока еще как следует не вставшего «на крыло» многоцелевого истребителя пятого поколения.
Мировой ВПК  13.07.2017
После того как американские эсминцы разбомбили сирийскую авиабазу «Томагавками» — крылатыми ракетами, умеющими скрытно, на малой высоте подбираться к цели, оживились дискуссии о средствах противодействия этому коварному оружию. Среди таких средств особое место занимает МиГ-31, один из самых интересных боевых самолетов, созданных в нашей стране.
Мировой ВПК  07.07.2017
«Вестник Мордовии» на днях сообщил о том, что в Сирии танки Т-72Б3 впервые использовали танковые управляемые ракеты комплекса 9К119М «Рефрекс-М», которые по классификации НАТО имеют обозначение АТ-11 «Снайпер». «Рефлекс-М» и его предшествующую модификацию — 9К119 «Рефлекс» — принято называть противотанковым ракетным комплексом (ПТРК). Однако это не в полной мере отражает реальность", поскольку комплекс способен поражать не только танки, но и вертолеты, другие низколетящие цели, инженерные сооружения, уничтожать живую силу противника.
Конфликты  04.07.2017
На Международном военно-морском салоне в Санкт-Петербурге тульское НПО «Сплав» представило модернизированные противолодочные ракеты для комплекса РПК-8 «Запад». Ракеты, получившие индекс 90Р1, уже запущены в серийное производство и начинают поступать на боевые корабли ВМФ России.
Конфликты  04.07.2017
Риски прямого военного конфликта России и США на сирийской территории неумолимо возрастают, прогнозируют западные аналитики. Все плотнее «увязают» в сирийской пустыне и другие державы — Иран, Турция, Израиль, которые мечтают безраздельно властвовать на этой территории. У кого из генералов первым не выдержат нервы, чтобы отдать приказ на атаку вчерашних союзников?
Конфликты  04.07.2017
Интернет звенит о том, какой может быть конфронтация между РФ и США. Внесу свой вклад и я. Диспозиция глазами Stratfor и иже с ними: хоть у России в Сирии и имеются ракетные системы класса «земля-воздух» и юркие истребители, все это неспособно выстоять в короткой и жестокой войне против США.