29.05.2015, 17:33
Обманный маневр НАТО
Обманный маневр НАТОМеждународная военная политика
Для чего Североатлантический альянс успокаивает Россию заявлениями о сотрудничестве?

Агрессивная риторика НАТО и работа по усилению присутствия сил альянса в Европе с начала конфликта на Украине стали привычным делом. Тем не менее, в последнее время журналисты отметили некоторое изменение тональности заявлений руководства блока.

Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, выступая 28 мая в Вашингтоне, заявил, что блок будет «поддерживать связь с Россией, как на военном, так и на дипломатическом уровне». На фоне прекращения практически любого взаимодействия по линии Россия-НАТО, это звучит неожиданно.

Днем ранее вице-президент США Джо Байден тоже выступил в более примирительном духе. Он, конечно, обвинил Москвы в «агрессии» на Украине, но отметил, что Вашингтон не добивается смены режима или фундаментальных изменений в политике России, а лишь хочет, чтобы она вела себя рационально. В этих словах некоторые СМИ усмотрели попытку поиска компромисса.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров 29 мая в интервью отметил, что Россия не отказывается от взаимодействия Западом, но будет идти на него потому, что конкретные сферы контактов отвечают нашим интересам. О взаимодействии по ключевым вопросам говорил и Байден.

Тем не менее, на практике Североатлантический альянс не спешит сворачивать темпы военного расширения в Европе. 29 мая замминистра обороны России Анатолий Антонов заявил, что военное ведомство вынуждено будет принять ответные меры из-за «неограниченного развития» противоракетной обороны НАТО. «По инициативе альянса диалог по военно-политическим вопросам, включая проблематику ПРО, свернут. Это позволяет действовать, не объясняя причин и не реагируя на российские озабоченности», - констатировал Антонов.

Он добавил, что наряду с созданием стационарных объектов ЕвроПРО идет последовательное наращивание мобильных корабельных систем перехвата баллистических ракет, проводятся практические маневры по проверке их функционирования в единых информационном и огневом контурах. Не были отложены и планы по увеличению военных контингентов в Прибалтике и Восточной Европе и по созданию сил быстрого реагирования.

Так стоит ли верить словам натовского командования о желании продолжать сотрудничество с Россией?

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического Центра РИСИ Сергей Ермаков объясняет, что ничего удивительного в том, что слова руководства НАТО расходятся с делом, нет.

- На самом деле это две стороны одной медали. Когда Йенс Столтенберг заступал на пост главы Североатлантического альянса, одним из пунктов его программы было улучшение отношений с Россией. Как политик он считался компромиссной фигурой и не произносил никаких русофобских речей. Критика России, исходящая от него сейчас, - это обязательный курс, который он, как чиновник НАТО, должен проводить. Я имею в виду и политику по укреплению потенциала альянса в Европе, и антироссийскую риторику.

Более мягкие заявления НАТО, которые мы слышим сейчас, связаны с тем, что ситуация на Украине накалилась до предела. У украинского руководства есть желание решить конфликт в Донбассе военным путем, но нет возможностей для этого. Поэтому они делают громкие, но противоречивые заявления, на одних площадках призывая к дипломатическому разрешению конфликта, а на других – к войне. И это уже начинает напрягать тех кураторов из-за рубежа, которые поддерживают этот неустойчивый режим. Хвост, что называется, начинает вилять собакой. Политика Киева ведет к жесткой конфронтации, которая сейчас не нужна ни США, ни Европе. Такая конфронтация грозит внести если не раскол в НАТО, то напряжение в ряды этой организации, которой надо выживать. А выживание они понимают, как укрепление коллективной обороны.

Даже если абстрагироваться от российского вопроса, на Западе есть серьезные претензии к Североатлантическому альянсу, как к инструменту кризисного урегулирования. В итоге они решили развивать коллективную оборону - им это близко и понятно. В этом направлении НАТО и будет двигаться. Поэтому обольщаться не нужно. Незначительно улучшение риторики не означает, что альянс разворачивается на 180 градусов.

Параллельно со словами о сотрудничестве с Россией тот же Столтенберг говорит об укреплении военного потенциала НАТО, о том, что надо переходить к управлению не только экспедиционными силами, но и силами коллективной обороны, учиться управлять корпусами и дивизиями. Но в настоящий момент они действительно не хотят жесткого противостояния с Россией, потому что управлять дивизиями не готовы – нет возможностей, ресурсов, да и желания ввязываться в такие вещи.

Как, в таком случае, мы должны реагировать на эти колебания НАТО?

- Россия выдерживает адекватную политику в этом направлении. Это спокойная сила, учения и демонстрация нашей военной мощи без лишней риторики и угроз в сторону НАТО. Это позволяет нам сохранять лицо и доносить мессидж о нашей «красной линии» до наших западных партнеров, как их называет президент.

Агрессивное антироссийское направление политики на Украине с одной стороны, а также нежелание европейцев и американцев серьезно втягиваться в этот конфликт и спокойная позиция России с другой, позволяет увидеть свет в конце туннеля. Возможно, удастся прийти если не к эффективному, то к не слишком конфликтному выходу из ситуации.

— То есть компромисс с НАТО по созданию системы коллективной безопасности в Европе возможен даже по ЕвроПРО?

- ЕвроПРО – это американская система. Можно не сомневаться, что они будут наращивать военный потенциал. Но компромисс может быть найден. Может быть, досадно в наше время мерить все категориями «холодной войны», но мы снова идем не к балансу интересов, который предлагала Российская Федерация, а к балансу сил. В вопросе ЕвроПРО основной центр принятия решений - Вашингтон, а не Брюссель. И это решение будет зависеть от общего развития ситуации, в том числе от нашей политики. Европейцы и американцы начали понимать, что дальнейшее раскручивание маховика конфликтной риторики – это не то, что путь в никуда, а путь к конфликту.

Страны НАТО поддерживают всеобъемлющий подход. С одной стороны, они не идут конфликт, но с другой, наращивают военный потенциал. Эти тенденции в ближайшее время будут преобладать. Прямо скажем, что никто на Западе не был готов к такому развитию событий на Украине. Все надеялись либо на бесконфликтную смену режима либо на быстрое разрешение конфликта. Но получилось по-другому. Сегодня широкое расширение Киевом воинственной риторики начинает пугать Запад. Поэтому НАТО пытается сохранить лицо. Но, повторюсь, изменение риторики не означает, что они остановят свои проекты по усилению альянса. И сами натовцы в этом противоречия не видят.

Директор Фонда изучения США имени Франклина Рузвельта при МГУ Юрий Рогулев считает, что судить об изменении политики нужно не по словам, а по действиям.

- Риторика есть риторика. Это вещь изменчивая, и зависит от времени и аудитории - сегодня можно говорить одно, а завтра другое. Именно поэтому следует разделять риторику и реальную политику, то есть конкретные шаги, действия и документы. В самой смене риторики я бы не стал искать каких-то ключей и придавать ей большого значения.

— А смены политики не предвидится?

- Для этого есть некоторые сигналы. Первый из них – визит Госсекретаря Керри и попытка обсудить важные для сторон вопросы. Мы видим и желание Европейского Союза обсуждать с Россией какие-то темы. Но выльется ли это в конкретные шаги – большой вопрос. Только реальные действия могут показать, свидетельствует ли эта риторика о каких-то изменениях или нет.

— Может ли быть достигнут компромисс с НАТО в создании коллективной системы безопасности в Европе?

- Я пока не вижу точек соприкосновения. Вопрос о ЕвроПРО в этом отношении – один из ключевых. Он противоречит российскому подходу, который заключается в том, что не может быть безопасности одних за счет других. Поэтому выстраивать безопасность Европейского континента без участия России, с точки зрения самой России, - это неконструктивный подход. В этом отношении сдвигов не видно, по крайней мере, пока продолжаются конфликты по Украине, энергетическому вопросу, санкциям и так далее.

— Сергей Лавров сказал, что взаимодействие с Западом возможно в вопросах, которые отвечают нашим интересам. Какие сферы он имел в виду?

- Это не только борьба с терроризмом. Понятно, что Ближний Восток или Афганистан – наши взаимные интересы. И если есть возможность координировать шаги или даже принимать совместные решения, Россия будет приветствовать это. Конечно, это вопросы борьбы с ИГИЛ , а также ситуация в Ираке и Сирии, которая России не безразлична, так как может привести к далеко идущим и плохо предсказуемым последствиям. Но США даже не могут окончательно определиться в своей ближневосточной политике, например, в отношении Башара Асада. Так что о совместной политике говорить рано, но попытки ее выработать возможны.

Президент Фонда содействия изучению проблем геоэкономической востребованности «Свершение» Никита Куркин считает, что некоторое изменение риторики может быть связано именно с желанием Запада заручиться поддержкой США на Ближнем Востоке.

- На мой взгляд, продолжаются процессы, свидетельством которых стал «внезапный» визит Госсекретаря США Джона Керри в Россию. Соединенным Штатам, вернее администрации Обамы, нужна какая-то «красивая победа» на Ближнем Востоке – оппоненты Белого дома постоянно атакуют его хозяина за «поражения» в Ираке и ИГИЛ. Если Россия способна оказать помощь в достижении этой цели, хоть как-то, тогда будет меняться и риторика, и действия Вашингтона. Но если такая договоренность не будет достигнута, я не склонен предаваться оптимизму. Особенно в отношении заявлений господина Байдена, которого экс-глава ЦРУ и Пентагона Роберт Гейтс в своих мемуарах назвал человеком, не принявшим ни одного правильного решения.

— Получается, «продолжение сотрудничества с Россией по ключевым вопросам» – это именно Ближний Восток?

- Когда США говорят о ключевых вопросах, они, естественно, имеют в виду свои ключевых вопросы. Есть ИГИЛ, который «вылез» из американской «пробирки», и теперь в долгосрочной перспективе Америке сложно пока решить, что же делать с этим «чудо-ребенком». Была ведь Сирия со знаменитой «умеренной» сирийской оппозицией, из которой и возник ИГИЛ. Есть Иран, достижение договоренностей с которым сейчас не менее, а может быть и более важно для Вашингтона. А договоренности с Ираном – это достижение договоренностей по Ираку.

— Слова Сергея Лаврова о том, что мы готовы сотрудничать с США в сферах, которые отвечают нашим национальным интересам, можно считать ответным сигналом?

- Думаю, да. Сигнал Лаврова – это позиция «диалог возможен, что нам в Вашингтоне готовы дать взамен?». Например, на украинском направлении.

Категория: Геополитика



Mediametrics.ru

Читайте также:

Геополитика  16.01.2017
Избранный президент США Дональд Трамп намекнул на возможное снятие санкций в обмен на взаимное сокращение ядерных вооружений. Многим возможность равного сокращения смертоносных для всей планеты арсеналов, да еще в обмен на снятие экономических санкций, может показаться весьма конструктивным предложением. Пока официальный представитель президента России Дмитрий Песков не стал давать оценку этим заявлениям и призвал «набраться терпения», дождавшись официального вступления Трампа в должность.
Геополитика  13.01.2017
Большинство внешнеполитических прогнозов начинается с констатации факта высокой неопределенности международной среды. Это удобно – за неопределенностью можно спрятаться, избегая ответственности за прогноз. Но если мы действительно хотим получить ориентиры на будущее, необходимо давать представления о «коридорах определенности». В 2017 году подобные коридоры вполне просматриваются. Они далеко не радужны и говорят о потребности в принципиально новых решениях накопившихся проблем.
Геополитика  12.01.2017
Новый год начался с весьма интригующих процессов, начало которым, впрочем, было заложено в году минувшем. В частности, вице-премьер Турции Вейски Кайнак заявил, что Анкара ставит под сомнение дальнейшее пребывания сил коалиции во главе с США на турецкой авиабазе Инджирлик, участвующих в воздушной операции против запрещенного, в том числе и в РФ, «Исламского государства».
Мировой ВПК  11.01.2017
Сколько стоит все атомное оружие в мире, каковы реальные военные «ядерные» бюджеты стран, которые обладают этим видом ОМУ? Наверное, это самый сложный вопрос на сегодняшний день, потому что точного ответа на него дать не может никто. Тем не менее, на Западе обнародован доклад нескольких влиятельных международных неправительственных организаций о предположительных тратах ядерных стран — официальных и неофициальных — на содержание, модернизацию старых и разработку новых видов ядерного оружия. Как утверждается в нем, в течение следующих десяти лет правительства заинтересованных государств используют на эти цели, по крайней мере, триллион долларов. Это сто миллиардов ежегодно и 12 миллионов ежечасно.
Конфликты  16.01.2017
Несмотря на то что силы ИГИЛ на отдельных участках сирийского фронта объективно истощены, террористы активно контратакуют, а в некоторых местах резко сменили тактику, нацелившись на крайне болезненные для сирийской армии точки. В то же время террористы теряют позиции под Пальмирой – сирийские войска готовы реабилитироваться за недавний позор.
Конфликты  13.01.2017
Новости, приходящие с линии разграничения сторон в Донбассе, гласят: эта линия меняется, причем, в пользу ВСУ. Прямое подтверждение – новые жертвы и новые обустроенные позиции украинцев. Нужно понимать, что речь в данном случае идет давней стратегии на дальнюю перспективу. И перспектива эта – окружение Донецка.
Конфликты  11.01.2017
Военная операция Qadimun Ya Naynawa («Мы идем, Ниневия») по освобождению Мосула, начатая 16 октября 2016 года, освещается крайне скудно, как независимыми западными СМИ, так и пресс-службами коалиции. Напомним, что сейчас город насчитывает примерно 1,5 миллиона жителей, многие из которых и