29.05.2015, 17:33
Обманный маневр НАТО
Обманный маневр НАТОМеждународная военная политика
Для чего Североатлантический альянс успокаивает Россию заявлениями о сотрудничестве?

Агрессивная риторика НАТО и работа по усилению присутствия сил альянса в Европе с начала конфликта на Украине стали привычным делом. Тем не менее, в последнее время журналисты отметили некоторое изменение тональности заявлений руководства блока.

Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг, выступая 28 мая в Вашингтоне, заявил, что блок будет «поддерживать связь с Россией, как на военном, так и на дипломатическом уровне». На фоне прекращения практически любого взаимодействия по линии Россия-НАТО, это звучит неожиданно.

Днем ранее вице-президент США Джо Байден тоже выступил в более примирительном духе. Он, конечно, обвинил Москвы в «агрессии» на Украине, но отметил, что Вашингтон не добивается смены режима или фундаментальных изменений в политике России, а лишь хочет, чтобы она вела себя рационально. В этих словах некоторые СМИ усмотрели попытку поиска компромисса.

Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров 29 мая в интервью отметил, что Россия не отказывается от взаимодействия Западом, но будет идти на него потому, что конкретные сферы контактов отвечают нашим интересам. О взаимодействии по ключевым вопросам говорил и Байден.

Тем не менее, на практике Североатлантический альянс не спешит сворачивать темпы военного расширения в Европе. 29 мая замминистра обороны России Анатолий Антонов заявил, что военное ведомство вынуждено будет принять ответные меры из-за «неограниченного развития» противоракетной обороны НАТО. «По инициативе альянса диалог по военно-политическим вопросам, включая проблематику ПРО, свернут. Это позволяет действовать, не объясняя причин и не реагируя на российские озабоченности», - констатировал Антонов.

Он добавил, что наряду с созданием стационарных объектов ЕвроПРО идет последовательное наращивание мобильных корабельных систем перехвата баллистических ракет, проводятся практические маневры по проверке их функционирования в единых информационном и огневом контурах. Не были отложены и планы по увеличению военных контингентов в Прибалтике и Восточной Европе и по созданию сил быстрого реагирования.

Так стоит ли верить словам натовского командования о желании продолжать сотрудничество с Россией?

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического Центра РИСИ Сергей Ермаков объясняет, что ничего удивительного в том, что слова руководства НАТО расходятся с делом, нет.

- На самом деле это две стороны одной медали. Когда Йенс Столтенберг заступал на пост главы Североатлантического альянса, одним из пунктов его программы было улучшение отношений с Россией. Как политик он считался компромиссной фигурой и не произносил никаких русофобских речей. Критика России, исходящая от него сейчас, - это обязательный курс, который он, как чиновник НАТО, должен проводить. Я имею в виду и политику по укреплению потенциала альянса в Европе, и антироссийскую риторику.

Более мягкие заявления НАТО, которые мы слышим сейчас, связаны с тем, что ситуация на Украине накалилась до предела. У украинского руководства есть желание решить конфликт в Донбассе военным путем, но нет возможностей для этого. Поэтому они делают громкие, но противоречивые заявления, на одних площадках призывая к дипломатическому разрешению конфликта, а на других – к войне. И это уже начинает напрягать тех кураторов из-за рубежа, которые поддерживают этот неустойчивый режим. Хвост, что называется, начинает вилять собакой. Политика Киева ведет к жесткой конфронтации, которая сейчас не нужна ни США, ни Европе. Такая конфронтация грозит внести если не раскол в НАТО, то напряжение в ряды этой организации, которой надо выживать. А выживание они понимают, как укрепление коллективной обороны.

Даже если абстрагироваться от российского вопроса, на Западе есть серьезные претензии к Североатлантическому альянсу, как к инструменту кризисного урегулирования. В итоге они решили развивать коллективную оборону - им это близко и понятно. В этом направлении НАТО и будет двигаться. Поэтому обольщаться не нужно. Незначительно улучшение риторики не означает, что альянс разворачивается на 180 градусов.

Параллельно со словами о сотрудничестве с Россией тот же Столтенберг говорит об укреплении военного потенциала НАТО, о том, что надо переходить к управлению не только экспедиционными силами, но и силами коллективной обороны, учиться управлять корпусами и дивизиями. Но в настоящий момент они действительно не хотят жесткого противостояния с Россией, потому что управлять дивизиями не готовы – нет возможностей, ресурсов, да и желания ввязываться в такие вещи.

Как, в таком случае, мы должны реагировать на эти колебания НАТО?

- Россия выдерживает адекватную политику в этом направлении. Это спокойная сила, учения и демонстрация нашей военной мощи без лишней риторики и угроз в сторону НАТО. Это позволяет нам сохранять лицо и доносить мессидж о нашей «красной линии» до наших западных партнеров, как их называет президент.

Агрессивное антироссийское направление политики на Украине с одной стороны, а также нежелание европейцев и американцев серьезно втягиваться в этот конфликт и спокойная позиция России с другой, позволяет увидеть свет в конце туннеля. Возможно, удастся прийти если не к эффективному, то к не слишком конфликтному выходу из ситуации.

— То есть компромисс с НАТО по созданию системы коллективной безопасности в Европе возможен даже по ЕвроПРО?

- ЕвроПРО – это американская система. Можно не сомневаться, что они будут наращивать военный потенциал. Но компромисс может быть найден. Может быть, досадно в наше время мерить все категориями «холодной войны», но мы снова идем не к балансу интересов, который предлагала Российская Федерация, а к балансу сил. В вопросе ЕвроПРО основной центр принятия решений - Вашингтон, а не Брюссель. И это решение будет зависеть от общего развития ситуации, в том числе от нашей политики. Европейцы и американцы начали понимать, что дальнейшее раскручивание маховика конфликтной риторики – это не то, что путь в никуда, а путь к конфликту.

Страны НАТО поддерживают всеобъемлющий подход. С одной стороны, они не идут конфликт, но с другой, наращивают военный потенциал. Эти тенденции в ближайшее время будут преобладать. Прямо скажем, что никто на Западе не был готов к такому развитию событий на Украине. Все надеялись либо на бесконфликтную смену режима либо на быстрое разрешение конфликта. Но получилось по-другому. Сегодня широкое расширение Киевом воинственной риторики начинает пугать Запад. Поэтому НАТО пытается сохранить лицо. Но, повторюсь, изменение риторики не означает, что они остановят свои проекты по усилению альянса. И сами натовцы в этом противоречия не видят.

Директор Фонда изучения США имени Франклина Рузвельта при МГУ Юрий Рогулев считает, что судить об изменении политики нужно не по словам, а по действиям.

- Риторика есть риторика. Это вещь изменчивая, и зависит от времени и аудитории - сегодня можно говорить одно, а завтра другое. Именно поэтому следует разделять риторику и реальную политику, то есть конкретные шаги, действия и документы. В самой смене риторики я бы не стал искать каких-то ключей и придавать ей большого значения.

— А смены политики не предвидится?

- Для этого есть некоторые сигналы. Первый из них – визит Госсекретаря Керри и попытка обсудить важные для сторон вопросы. Мы видим и желание Европейского Союза обсуждать с Россией какие-то темы. Но выльется ли это в конкретные шаги – большой вопрос. Только реальные действия могут показать, свидетельствует ли эта риторика о каких-то изменениях или нет.

— Может ли быть достигнут компромисс с НАТО в создании коллективной системы безопасности в Европе?

- Я пока не вижу точек соприкосновения. Вопрос о ЕвроПРО в этом отношении – один из ключевых. Он противоречит российскому подходу, который заключается в том, что не может быть безопасности одних за счет других. Поэтому выстраивать безопасность Европейского континента без участия России, с точки зрения самой России, - это неконструктивный подход. В этом отношении сдвигов не видно, по крайней мере, пока продолжаются конфликты по Украине, энергетическому вопросу, санкциям и так далее.

— Сергей Лавров сказал, что взаимодействие с Западом возможно в вопросах, которые отвечают нашим интересам. Какие сферы он имел в виду?

- Это не только борьба с терроризмом. Понятно, что Ближний Восток или Афганистан – наши взаимные интересы. И если есть возможность координировать шаги или даже принимать совместные решения, Россия будет приветствовать это. Конечно, это вопросы борьбы с ИГИЛ , а также ситуация в Ираке и Сирии, которая России не безразлична, так как может привести к далеко идущим и плохо предсказуемым последствиям. Но США даже не могут окончательно определиться в своей ближневосточной политике, например, в отношении Башара Асада. Так что о совместной политике говорить рано, но попытки ее выработать возможны.

Президент Фонда содействия изучению проблем геоэкономической востребованности «Свершение» Никита Куркин считает, что некоторое изменение риторики может быть связано именно с желанием Запада заручиться поддержкой США на Ближнем Востоке.

- На мой взгляд, продолжаются процессы, свидетельством которых стал «внезапный» визит Госсекретаря США Джона Керри в Россию. Соединенным Штатам, вернее администрации Обамы, нужна какая-то «красивая победа» на Ближнем Востоке – оппоненты Белого дома постоянно атакуют его хозяина за «поражения» в Ираке и ИГИЛ. Если Россия способна оказать помощь в достижении этой цели, хоть как-то, тогда будет меняться и риторика, и действия Вашингтона. Но если такая договоренность не будет достигнута, я не склонен предаваться оптимизму. Особенно в отношении заявлений господина Байдена, которого экс-глава ЦРУ и Пентагона Роберт Гейтс в своих мемуарах назвал человеком, не принявшим ни одного правильного решения.

— Получается, «продолжение сотрудничества с Россией по ключевым вопросам» – это именно Ближний Восток?

- Когда США говорят о ключевых вопросах, они, естественно, имеют в виду свои ключевых вопросы. Есть ИГИЛ, который «вылез» из американской «пробирки», и теперь в долгосрочной перспективе Америке сложно пока решить, что же делать с этим «чудо-ребенком». Была ведь Сирия со знаменитой «умеренной» сирийской оппозицией, из которой и возник ИГИЛ. Есть Иран, достижение договоренностей с которым сейчас не менее, а может быть и более важно для Вашингтона. А договоренности с Ираном – это достижение договоренностей по Ираку.

— Слова Сергея Лаврова о том, что мы готовы сотрудничать с США в сферах, которые отвечают нашим национальным интересам, можно считать ответным сигналом?

- Думаю, да. Сигнал Лаврова – это позиция «диалог возможен, что нам в Вашингтоне готовы дать взамен?». Например, на украинском направлении.

Категория: Геополитика



Mediametrics.ru

Читайте также:

Мировой ВПК  15.06.2017
Близится к завершению одна госпрограмма вооружения — ГПВ-2020, грядет следующая — ГПВ-2025. Мы поговорили с президентом Объединенной судостроительной корпорации Алексеем Рахмановым о том, как обстоят дела с гособоронзаказом, финансированием и смежниками.
Мировой ВПК  14.06.2017
Дальневосточный вояж заместителя министра обороны Юрия Борисова ежедневно приносит новости о том, как продвигается перевооружение российской армии. И каким образом совершенствуется военная техника, даже успешно пройдя государственные испытания. На днях Борисов, выступая в Комсомольске-на-Амуре во время посещения авиационного завода им. Гагарина, заявил о необходимости доработки истребителя Су-35С.
Мировой ВПК  14.06.2017
Продукция корпорации «Тактическое ракетное вооружение» (КТРВ) в ходе проведения операции в Сирии хорошо зарекомендовала себя и показала высокое качество. Такое мнение высказал вице-премьер Дмитрий Рогозин на юбилее знаменитой не только в нашей стране корпорации в подмосковном Королёве. «Это только начало большой работы, которая сейчас проходит испытания в Сирии, где все то, что производится вами, или большая часть того, испытывается, дорабатывается, доводится до ума, но показывает высокий класс. Это фактически переводит нашу армию, наш флот в другую лигу», — сказал Рогозин.
Мировой ВПК  14.06.2017
Радиотехнические войска ВКС планируют провести модернизацию радиолокационного комплекса «Небо-М», сообщил начальник РТВ генерал-майор Андрей Кобан. Комплекс достаточно молод, пришел в войска всего лишь пять лет назад, однако, как заявил Кобан: «У нас задан ряд работ по модернизации вооружения, которое имеется. Мы понимаем после 3−5-годичной технической эксплуатации, какой у нас имеется модернизационный потенциал — простым языком говоря, что можно было бы улучшить. На сегодняшний день такая работа активно ведется».
Конфликты  20.06.2017
Судя по сводкам, авиация коалиции США больше не пересекает линию, за которой ее самолеты станут целями российских средств ПВО. Впервые со времен «броска на Приштину» США пришлось уступить под нажимом российских военных. Австралия и вовсе отказалась поднимать свои самолеты в сирийское небо. Теперь вопрос в том, будут ли зоны военного влияния в Сирии совпадать с политическими.
Конфликты  19.06.2017
Минобороны объявило, что «любые воздушные объекты (включая самолеты и беспилотные аппараты международной коалиции), обнаруженные западнее реки Евфрат, будут приниматься на сопровождение российскими наземными средствами ПВО в качестве воздушных целей». Это решение – следствие уничтожения американским самолетом сирийского Су-22. Что оно означает с практической точки зрения?
Конфликты  15.06.2017
США перебросили на базу Ат-Танф в Сирии реактивные системы залпового огня. Их местные союзники говорят о создании второй базы в Эз-Закфе. Причины спешки понятны: многомесячная эпопея движется к развязке, ставки резко возросли, и сложившуюся в Сирии ситуацию недаром сравнивают с гонкой по Европе весной 1945 года.