23.01.2015, 15:13
НАТО планирует ответ на военную доктрину России
НАТО планирует ответ на военную доктрину РоссииМеждународная военная политика
Заседание начальников генеральных штабов стран НАТО с участием представителей генштаба украинских вооруженных сил было посвящено обсуждению взаимоотношений альянса с Россией. При этом особое внимание натовские генералы уделили изучению нового варианта российской военной доктрины, в котором нашли предпосылки для «корректировки» своей военной позиции, а также для возобновления сотрудничества с Москвой.

«Что касается обнародованной российской военной доктрины, это частично пересмотренная предыдущая военная доктрина, опубликованная, если мне не изменяет память, в 2010 году», – сказал Бартелс по окончании заседания глав генштабов НАТО в Брюсселе.

«Мы рассматриваем ее и изучаем, какое влияние это может иметь в контексте корректировки военной позиции альянса. В рамках дискуссий глав генштабов мы изучали вопрос российской военной доктрины и продолжим делать это в ближайшие годы», – отметил военачальник.
В свою очередь главком силами НАТО в Европе Филип Бридлав в этой связи вновь заявил, что «НАТО не представляет угрозу для России».

Напомним, что в конце декабря президент России Владимир Путин утвердил новую редакцию военной доктрины РФ. По словам президента, она остается оборонительной, при этом страна намерена отстаивать свою безопасность «последовательно и жестко». В новой редакции появилась глава «Военные опасности и военные угрозы Российской Федерации», что, по мнению комментаторов, является необходимым шагом для обеспечения национальной стабильности страны и существенного противовеса давлению Североатлантического альянса.

Сама форма и стилистика такого документа, как военная доктрина, во всех странах предусматривает «оборонительность». Не осталось ни одного серьезного государства, имеющего в своей юридической базе военную доктрину (многие обходятся вообще без нее), в которой были бы прописаны некие наступательные устремления. Вот этого вот «в сентябре вторгнуться в Польшу» вы не встретите ни в одном стратегическом документе ни одной страны, что бы она там себе на самом деле ни думала по поводу сентября и Польши. То же относится и к военным альянсам.

На практике военная доктрина России в 2010 году едва ли не впервые формировалась с учетом классического принципа «угроза-ответ», а ее новый вариант лишь расширил это положение. То есть, грубо говоря, сперва определяется список так называемых «вызовов», угроз для безопасности, целостности и суверенитета государства и нации, а затем формируется список мер, которыми государство должно на эти вызовы ответить. Список вызовов чрезвычайно широк и не ограничивается исключительно военной составляющей вроде простого перечня «кто нам теоретически угрожает войной». Это так называемое оборонное пространство, и оно включает в себя всю линейку опасностей вплоть до экологических, демографических и идеологических вызовов. Например, понятно, что демография прямого военного ответа не требует, но в перспективе напрямую влияет именно на военную составляющую через численность населения и, соответственно, мобилизационные и образовательные планы. И так со всеми вызовами, даже весьма экзотического на первый взгляд характера.

В 90-е годы военные доктрины России составлялись по принципу «чего сможем, то и напишем». Проще говоря, исходили из возможности (в первую очередь финансовой) поддерживать суверенитет и безопасность. Конечно, в эти тексты закладывались и некие стратегические представления о месте России в мире, но это были в основном общие слова с упором на сохранение ядерного паритета и «разоружение», а порой и довольно странные позиции, которые продавливались представителями генштаба и спецслужб, скажем так, своеобразного умственного склада. В одном из вариантов этих текстов 90-х годов, например, главным источником опасности и вызовом для России называлась Эстония. Офицеры генштаба даже в конце 90-х подчас представляли двухчасовые и очень нудные доклады ни о чем и очень обижались, когда кто-то пытался уточнить конкретику.

Переход на новую систему военного планирования естественным путем исключил это «наследие мертвой руки» 90-х годов. Определение потенциальных угроз позволило перейти и к стратегическому планированию, например, в оборонной промышленности, в системах снабжения и комплектования, в определении численности родов войск, сроков перевооружения под современные задачи и тому подобное.

В декабре 2014 года потребность дополнить доктрину новыми вызовами и, соответственно, новыми ответами появилась сама собой. Туда были добавлены новые пункты о расширении военно-стратегического сотрудничества со странами БРИКС, развитии отношений с Абхазией и Южной Осетией и, самое главное, новые угрозы в связи с ситуацией на Украине, на севере Африки, в Сирии, Ираке и Афганистане. При этом двумя основными угрозами для безопасности России названы расширение НАТО на восток и потенциальная опасность некоего внутреннего конфликта, характер которого в открытой редакции доктрины не раскрывается.

Критики подобной практики утверждают, что изначально необходимо определять не «вызовы», а национальные интересы российского государства, а затем уже за них бороться. Это придаст документу более «наступательный» характер, приближая его к американским аналогам, где заранее определяются даже целые географические зоны «американских национальных интересов». Возможно, это следующий этап, пока недоступный нашим военным мудрецам. Но он в любом случае потребует уже привнесения в текст идеологических моментов, поскольку российские национальные интересы не всегда напрямую связаны с понятиями материальными. Так поступают и США, ставя одной из целей самого функционирования североамериканского государства так называемое «продвижение демократии». Понятно, что подобной специфики и повестки дня у России нет и не будет. Определение военной доктрины и концепции национальной безопасности в нашей стране – скорее ответ на чужой гегемонизм, нежели попытка навязать свой, как это делал Советский Союз, например, в лучшие свои годы.

Кроме того, в последнее время возобладала точка зрения, согласно которой такого рода документы должны быть как можно более «технологичными». То есть опираться больше на практику, нежели на теоретизирование и умничанье. Тут сказалось влияние «низовых звеньев» разработчиков таких документов, которые еще не забыли, как это – работать на земле. Но все равно стратегические документы всегда формируются «сверху вниз», от стратегии к тактике, что и обуславливает подбор экспертов. На первом месте остаются геополитика и «специалисты» по ней, как бы кто к ним ни относился (это к больному вопросу о кадровом составе экспертов, чье мнение принимается во внимание).

Какие именно предпосылки к сотрудничеству увидели натовские генералы в новой редакции доктрины – непонятно. Там действительно нет никакого указания на потенциальную опасность прямого военного столкновения с НАТО. Но расширение североатлантического альянса ясно названо главной стратегической угрозой для России. На деле именно продвижение НАТО на Украину и спровоцировало все то, свидетелями чему мы сейчас и являемся. Неугомонное стремление за удирающей целью – расширение вплоть до Белгорода и Смоленска – вынудило Россию изменить структуру вооруженных сил даже на столь отдаленном от Украины ТВД, как Арктика, и пойти на переоснащение флота. В движение пришла вся огромная машина российских ВС, на глазах буквально за два года изменился не только облик армии, но и ее стратегическое наполнение.

Можно предположить, что натовские аналитики все-таки довольно скептически оценивают перспективы прямой военной конфронтации и могут подталкивать генералитет к возобновлению хотя бы формального сотрудничества с РФ в военной сфере. Другое дело, что в последнее десятилетие это сотрудничество уже носило фрагментарный характер, ограничиваясь узко специальными сферами, в которых сотрудничество действительно можно было бы и возобновить. Ну вот кому бы помешал обмен опытом между водолазами-спасателями? И у тех, и у других могут (не приведи, Господи!) затонуть подводные лодки. У чужих берегов. И людей спасать будут те, кто в этот момент ближе оказался. Тем не менее по инициативе Брюсселя весной прошлого года совместные тренировки были прекращены.
Если же заявление генерала Бридлава носит исключительно пропагандистский характер, то так его и следует рассматривать, особенно после посещения командующим сухопутными войсками США в Европе генералом Беном Ходжем Киева и проведения там совещаний с украинскими генералами по «ситуации на востоке». Мало ли что говорят четырех- и пятизвездные генералы.

Другое дело, что их пристальный интерес к российским стратегическим документам проявлен в столь публичной форме впервые в новейшей истории. Понятно, что не от хорошей жизни, но все-таки увлекательное чтение с последующим обдумыванием прочитанного несколько лучше, чем круглосуточное патрулирование бомбардировщиков – носителей ядерного оружия. Да и искать некий выход из украинского кризиса в этом году придется.

Региональные конфликты высокой интенсивности имеют печальное свойство самопроизвольно разрастаться, втягивая в эту воронку всех вокруг. Поиск неких форм взаимодействия с НАТО, в том числе и в украинском вопросе, сейчас придется начинать с чуть ли не самой дальней «точки разведения», когда и России, и НАТО уже, по сути, нечего терять. И от первых шагов Брюсселя зависит, начнется ли хоть какой-то поиск точек соприкосновения. Не физического, а, скорее, ментального. Если генерал Бридлав об этом – это хорошо. Только не надо на этом останавливаться. В России есть много чего, что можно прочитать и неожиданно увлечься. «Танки идут ромбом» Анатолия Ананьева, например. Замечательная и очень своевременная книга.

Категория: Геополитика



Mediametrics.ru

Читайте также:

Геополитика  15.12.2017
Президент России Владимир Путин внес на ратификацию в Государственную Думу соглашение с Сирией о преобразовании 720-го пункта материально-технического снабжения (ПМТО) ВМФ в сирийском порту Тартус в полноценную военно-морскую базу. Первую для наших моряков за рубежами страны. К тому же расположенную в одном из самых чувствительных для Москвы регионов мира — восточном Средиземноморье, откуда, как давно подсчитано, кораблям 6-го флота ВМС США очень просто держать под угрозой обстрела высокоточными ракетами «Томагавк» практически всю европейскую часть РФ.
Мировой ВПК  14.12.2017
В Багдаде состоялся военный парад, посвященный победе над террористами группировки ИГИЛ. В едином строю прошла российская и американская бронетехника, принимавшая участие в боевых действиях. Тяжелый огнеметные системы ТОС-1А «Солнцепек» и танки Т-72М1, а также бронемашины «Хамви» и танки «Абрамс». Что интересно, сами иракцы окрестили «Солнцепек» оружием победы.
Мировой ВПК  12.12.2017
Новейший американский эсминец USS Michael Monsoor типа Zumwalt вышел из строя во время испытаний и был вынужден вернуться в верфи. Как говорится в заявлении ВМС США, через день после выхода в море у суперэсминца-невидимки стоимостью 4,4 миллиарда долларов отказали фильтры гармоник, защищающие чувствительное электрооборудование от нежелательных колебаний мощности.
Геополитика  12.12.2017
Родившаяся в недрах интернета шутка, что Россия отправит на Олимпиаду под национальным флагом сборную ВДВ, Краповых беретов и спецназа ГРУ, оказались близка к истине. Российские и китайские военные действительно будут внимательно следить за происходящим не только в Пхёнчхане, но и на всем Корейском полуострове, где помимо Олимпиады, США затеяли провести крупнейшие военные учения совместно с Южной Кореей. Целью учений открыто называется «оказание давления на Северную Корею с использованием превосходящей военной силы»
Конфликты  16.12.2017
На телеканале «Россия-1» засветился танк Т-90С, на который установлена дополнительная защита, существенно повышающая его живучесть. Прежде всего, защищены наиболее уязвимые бортовые проекции танка. На них установлены новые решетчатые экраны, снижающие воздействие тандемных боеприпасов. А также дополнительные пластины динамической защиты, прикрывающие наиболее уязвимые места танка. В сентябре этот вид защиты был успешно опробован на танках Т-72М3 в ходе учений «Запад 2017».
Конфликты  14.12.2017
Несмотря на то, что Владимир Путин лично прибыл в Сирию и там заявил о выводе российского военного контингента, далеко не все ему поверили. Представитель Министерства обороны Соединенных Штатов Америки заявил, что есть большие сомнения по поводу заявления Путина, во всяком случае, пока никаких серьезных попыток вернуть на родину хотя бы даже часть военных американцы не зафиксировали. Кроме того, мол, руководство РФ до этого делало подобные заявления, но так ничего и не произошло.
Конфликты  13.12.2017
23 ноября в небе над Сирией произошло знаковое событие не только с политической, но и с военной точки зрения. Столкнулись российская и американская концепции создания техники для воздушного боя. В этот день штурмовик Су-25 ВКС РФ наносил удары по позициям боевиков в районе Меядина. Внезапно в работу нашего самолета вмешался истребитель F-22 ВВС США.