18.04.2015, 20:25
На старых развалинах
На старых развалинахМеждународная военная политика
Россия и Запад тянут международную безопасность в разные стороны.

Современное состояние системы международной безопасности можно полемически охарактеризовать как попытку создать обжитой уголок в руинах старого замка. Многие из прежних договоров умерли или де-факто нарушаются. Перспектива достижения новых масштабных соглашений не выглядит реалистичной.

16-17 апреля прошла Московская конференция по международной безопасности — четвертая по счету. Из года в год эти довольно представительные форумы, призванные стать площадками для обмена мнениями по ключевым вопросам стратегической стабильности, сводятся к одному и тому же.

Россия формулирует недовольство тем, что нарушаются те или иные режимы безопасности, высказывает опасение в связи с дестабилизирующей ролью той или иной оборонной инициативы США и НАТО. В ответ она получает набор дежурных квитанций, в которых значатся одни и те же слова: мы не согласны с вашей трактовкой, это все не направлено против России.

Тем не менее сотрудничество худо-бедно продолжается, в каждом направлении по-своему.


Ядерные горизонты

Скажем, отлично выполняется договор СНВ-3 («Пражское соглашение»), поскольку он выгоден обеим сторонам. Однако дальнейшие сокращения стратегических вооружений пока весьма проблематичны.

Барак Обама сразу после Праги выходил с новым радикальным предложением: заключить СНВ-4 с новым потолком в 1000-1100 ядерных боевых блоков у каждой стороны. Это не встретило поддержки. Республиканцы в Сенате ясно дали понять президенту, что дальнейших сокращений стратегических вооружений не будет без контроля за тактическим ядерным оружием России.

Российские военные, спокойно согласившиеся на потолок в 1550 ядерных блоков по СНВ-3, в комментариях указывали, что уровень в 1000-1100 блоков потенциально допустим, но только при введении прозрачных и действенных гарантий в части ограничения возможностей американской системы ПРО.

То есть обе стороны занялись хорошо знакомой с 1970-х годов тактикой «увязок», которая в отсутствие содержательных встречных предложений является лучшим способом похоронить любой переговорный процесс. Это неплохо показывает уровень заинтересованности в конечном результате.

Причем это происходило еще до Украины, в период так называемой «перезагрузки» — на первом сроке Обамы, которого совершенно трезво следует оценивать как наиболее благожелательно настроенного к России (и едва ли не самого податливого) президента США со времен Джеральда Форда и Джимми Картера. Следующая администрация Белого Дома, к какой бы партии она ни относилась, будет придерживаться гораздо более жесткой линии в отношении Москвы.

В данный момент Вашингтон и Москва перебили на совместной кухне уже столько посуды, что говорить о широкомасштабных уступках на переговорах по разоружению невозможно. Наиболее вероятным представляется новый вязкий диалог, в результате которого потолки боезарядов не только не сократятся, но даже могут и вырасти — хотя бы явочным порядком, из-за прекращения действия СНВ-3 в 2021 году.

Это будет, конечно же, международным скандалом и отрицательно скажется на стратегической стабильности в мире. Но линии сопротивления сторон ясно обозначены, и не похоже, чтобы Москва и Вашингтон были готовы разменивать свои национальные козыри (систему ПРО, системы мгновенного глобального удара, тактическое ядерное оружие, милитаризацию космоса) на эфемерные выгоды от дальнейшего продвижения процесса стратегического разоружения.


В доме покойника

А вот дальше все куда хуже. Первым делом придется в очередной раз, вслед за официальными лицами Москвы, констатировать смерть договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Это соглашение заключалось уже под самую завязку существования в Европе двух военно-политических блоков и было сконструировано в логике баланса сил между НАТО и Варшавским договором.

Естественно, сразу после роспуска Варшавского договора и распада СССР этот договор оказался анахронизмом. А с учетом того, что все бывшие «народные демократии» Восточной Европы и образовавшиеся на западе бывшего СССР независимые государства, кроме Белоруссии, устремились в НАТО (и многие туда попали), договор и вовсе рухнул под собственной тяжестью.

Нарушали изначальный договор все подряд, включая Россию, которая выторговала себе в 1996 году особое разрешение на дополнительные «фланговые» квоты. Это позволило легально содержать на Северном Кавказе полноценную армейскую группировку с тяжелым вооружением, необходимую для войны в Чечне.

Не помогли и попытки реанимировать договор путем заключения в 1999 году Стамбульских соглашений, формально отменивших двухблоковую логику баланса вооружений на континенте и перешедших к национальным квотам. Но часть государств Восточной Европы не подписала этот документ, а ратифицировали его только четыре страны из 30 подписавших. По сути, режим ДОВСЕ так и остался «инвалидным».

Эта тягостная жизнь бессмысленного правового режима продолжалась до 2007 года, пока Россия, наконец, не наложила на исполнение ДОВСЕ мораторий. В марте 2015 года Москва официально денонсировала этот договор. Восстановить его на новой базе в нынешних условиях не представляется возможным. Российские официальные лица обычно сетуют на полное отсутствие какого-либо стремления к диалогу с западной стороны.

Или вот, скажем, договор о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД), с которым все еще хуже, чем с официально похороненным ДОВСЕ. Он нужен обеим сторонам, и в первую очередь России, какие бы залихватские комментарии на счет «немедленного выхода» ни давали «ястребы» местного розлива. Потому, собственно, он и был заключен в 1987 году, потому и пошла в размен исключительно важная часть наступательных «евростратегических» вооружений, — чтобы снизить вероятность быстрого удара по ключевым объектам в центре страны с периферийных баз вокруг границ.

Другой вопрос, что стороны принялись нарушать этот договор сразу же, как только его подписали. Американцы испытывали «ракеты-мишени ПРО», представляющие собой полноценные ракеты средней дальности (только боевой блок ставь). Россия принимает на вооружение весьма подозрительного происхождения крылатые ракеты наземного старта, а также межконтинентальную ракету, лишь слегка выходящую за верхний предел допустимой по договору максимальной дальности (около 6000 километров при ограничении в 5500). Американцы строят в Румынии пусковые установки системы ПРО, копирующие универсальные корабельные пусковые Mk 41, которые позволяют запускать стратегические крылатые ракеты Tomahawk.

По форме все правильно, как говорил Владимир Ильич, а по существу — издевательство. И это издевательство будет длиться еще много лет, пока обстановка не обострится до такого предела, что официальное наличие у России оружия средней дальности в вопросах стратегического сдерживания будет перевешивать негативную реакцию Европы и Китая, которые, собственно, и являются основными мишенями этого оружия.


…и на обломках глобализма…

У человека, рискнувшего дочитать до этого места, должен возникнуть справедливый вопрос: раз все так плохо, то что, собственно, предлагает Москва? В голову отечественным сановникам не залезешь, но определенные черты желаемого будущего извлечь из отдельных слов и действий можно.

Основой этой позиции является жесткая и нередко оправданная критика активности НАТО за пределами традиционной зоны ответственности альянса. Операции в Южной Азии и на Ближнем Востоке можно по-разному рассматривать с точки зрения стабилизации обстановки, однако уж чему они точно не способствовали, так это успокоению местных элит. Возникает навязчивый образ хорошо вооруженного громилы, который лезет в каждый приглянувшийся ему дом.

Отсюда следует заход на цель: а с чего мы взяли, что НАТО — единственно доступный инструмент безопасности на пространствах Большого Ближнего Востока, Южной Азии и Азиатско-Тихоокеанского региона? На таком негативном фоне растет потребность если не в региональных военных блоках, то в узкоспециализированных режимах региональной безопасности.

Направления для усиления сотрудничества просматриваются уже сейчас: это борьба с наркотрафиком в Азии и борьба с терроризмом. Последнее актуально и для Азиатско-Тихоокеанского региона. У России уже есть инструмент ОДКБ, который в данный момент в основном затачивается на силовую страховку обстановки в Центральной Азии в случае обострения (весьма вероятного, заметим). Масштабирование форматов ОДКБ — как в рамках расширения круга стран-участниц договора, так и в режиме двух- и многосторонних договоренностей по отдельным направлениям — позволит создать альтернативный режим безопасности в Евразии и, потенциально, АТР.

Россия активно вернулась в ближневосточную политику в 2000-2010 годах. Здесь и подспудное наращивание оружейного экспорта, и прямая политическая поддержка правительств, оказавшихся в сложной ситуации. В качестве примера можно привести «сирийский экспресс» (систему перевозок грузов в интересах официального Дамаска, воюющего с исламистами на своей территории), а также экстренную отгрузку летом 2014 года беспрецедентного пакета вооружений Ираку, столкнувшемуся с теми же самыми исламскими экстремистами, как квашня полезшими из Сирии.

Добавим довольно специфические взаимоотношения с Каиром и Эр-Риядом, приведшие к тому, что Египет возобновил закупки российского оружия фактически на деньги Саудовской Аравии, до этого жестко оппонировавшей российской политике в Сирии.

Это — внешнеполитический капитал, которым нужно рационально распорядиться. Насколько можно судить, нынешний форум в Москве, в значительной степени проигнорированный западными странами, но привлекший большое число представителей военного руководства государств Азии, вполне подходит для того, чтобы презентовать миру какие-то конкретные предложения. Раз уж страна выбрала риторику «торжествующей альтернативы» Западу, было бы интересно увидеть нечто выходящее за пределы риторики в область практических действий.

Категория: Геополитика



Mediametrics.ru

Читайте также:

Геополитика  17.11.2017
Согласно текущим взглядам военно-политического руководства Соединенных Штатов, наземная компонента стратегических ядерных сил является главной составляющей американской ядерной триады. Это обусловливается следующими отличительными особенностями межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования: высокая готовность к нанесению ракетно-ядерных ударов в ходе любой стратегической наступательной операции и способность к реализации различных по характеру форм и способов боевого применения (превентивный, ответно-встречный или ответный ядерные удары в любых условиях текущей военно-политической и стратегической или оперативно-тактической обстановки); высокая надежность и всепогодность несения ими боевого дежурства и боевого применения по предназначению, а также способность обеспечить поражение с высокой точностью и эффективностью любых имеющих стратегическую важность различных по типу объектов противника. При этом атомные подводные ракетоносцы, вооруженные баллистическими ракетами, рассматриваются в первую очередь как средство для осуществления гарантированного ответного ядерного удара.
Мировой ВПК  16.11.2017
На Украине появилась вертолетостроительная промышленность. Об этом своим читателям поведал издающийся в Киеве еженедельник «Деловая столица». При этом продукция новоиспеченной промышленности называется в статье «смертоносными птицами» и «ракетоносцами».
Мировой ВПК  15.11.2017
У меня нет иллюзий относительно способности тех, кто еще смотрит ящик идиота, выйти из летаргического ступора благодаря предупреждениям Пола Крэга Робертса, Уильяма Энгдаля, Дмитрия Орлова, Андрея Мартьянова и моим. Но мы должны продолжать делать это потому, что партия войны (Единая Партия Неоконов), кажется, старается изо всех сил разжечь конфликт с Россией. Поэтому я и предлагаю объединить понятия «война с Россией» и «неотвратимые личные страдания», показав, что если на Россию нападут, два наиболее святых символа США — авианосцы и сам американский материк — будут немедленно атакованы и уничтожены.
Мировой ВПК  15.11.2017
С 20 по 23 ноября президент РФ Владимир Путин проведет серию совещаний, в ходе которых будут согласованы параметры новой государственной программы вооружения (ГПВ) на 2018−2027 годы. Предварительный объем финансирования новой ГПВ — 19 трлн. рублей. Об этом в среду, 15 ноября, сообщила газета «Коммерсант».
Конфликты  13.11.2017
Разведкой ДНР отмечена ротация подразделений ВСУ на мариупольском направлении В связи с этим заместитель командующего оперативным командованием Донецкой народной республики Эдуард Басурин не исключает обострения ситуации. По словам представителя военного ведомства ДНР, отмечено прибытие на мариупольское направление 501 обМП (отдельного батальона морской пехоты) 36 обрМП (отдельной бригады морской пехоты) предположительно для ротации подразделений 1 обМП. Басурин убежден, что прибытие очередных военных только усугубит и «без того сложную ситуацию вблизи линии соприкосновения на Мариупольском направлении».
Конфликты  11.11.2017
Сирийские войска президента Башара Асада при поддержке ВКС России взяли последний оплот «Исламского государства" - Абу-Камаль. Часть террористов, удерживавших город, уничтожена, часть переправилась через Евфрат и движется в северном направлении. Об этом с пятницу, 10 ноября, заявил министр обороны РФ генерал армии Сергей Шойгу на военной коллегии России и Белоруссии.
Конфликты  08.11.2017
Исламское государство уже практически не существует, и его некогда мощная армия постепенно превращается в разрозненные и деморализованные партизанские отряды. Они совершают вылазки, предпочитают диверсии, но больше не могут организовать полноценное наступление. Конечно, это еще не конец, но больше Исламское государство не будет угрожать территориальной целостности Сирии. Окончательно это стало ясно после полного освобождения от боевиков города Дэйр-эз-Зор. Вероятно, пару серьезных сражений они еще дадут, но скоро на востоке страны станет спокойно, по крайней мере, на время, пока не станет ясно, чего друг от друга хотят курды и официальное правительство.