06.02.2015, 22:26
Апокалипсис по холодному расчету
Апокалипсис по холодному расчетуМеждународная военная политика
В НАТО озаботились российской ядерной угрозой.

Вчера министры обороны стран — членов НАТО собирались на очередное заседание группы ядерного планирования. Главной темой была российская ядерная угроза — российская ядерная угроза, а именно — «участившиеся полеты российских стратегических бомбардировщиков вблизи воздушного пространства стран Северной и Восточной Европы».


Дорогостоящее наследие холодной войны

Основанная в 1966 году группа ядерного планирования (ГЯП) НАТО объединяет представителей всех стран-членов альянса за исключением Франции, самостоятельно определяющей свою политику в сфере ядерного сдерживания. Для других двух членов НАТО, располагающих ядерным оружием, — США и Великобритании, а также для безъядерных участников, ГЯП — инструмент, позволяющий согласовать вопросы нераспространения, безопасной эксплуатации, хранения и транспортировки ядерного оружия, а также его развертывания и боевого применения.

Два последних пункта за минувшую четверть века во многом утратили актуальность. После заключения договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности в 1987 году и сокращения военных расходов после распада СССР все, по сути, сводилось к безопасному хранению постепенно сокращающегося арсенала тактических ядерных боеприпасов США. К 2013 году этот арсенал в Европе насчитывал около 200 свободнопадающих ядерных авиабомб — примерно четверть от общего количества американских тактических боеприпасов, хранившихся на шести базах в Бельгии, Нидерландах, Германии, Италии и Турции. Их количество последовательно уменьшалось все последние два десятилетия — еще в 2005 году число американских авиабомб в ядерном снаряжении, размещенных в Европе, оценивалось в 480 единиц.

Доставлять эти бомбы к цели в случае войны должны не только американские ВВС, но и прошедшие соответствующую подготовку летчики их союзников, прежде всего — Великобритании и Германии. Число эскадрилий и самолетов, подготовленных к выполнению данной задачи, также постепенно снижалось. Вообще говоря, степеней готовности к боевому применению предусмотрено три, а именно: в течение месяца после получения соответствующего приказа, в течение полугода и года.

Помимо экономических (содержание ядерного оружия и подготовка к его применению обходятся очень дорого) и имиджевых есть и технические причины такого сокращения. Резкий рост возможностей высокоточного оружия и увеличение дальности его действия в определенный момент привели многих стратегов альянса к выводу о том, что большая часть задач стратегического сдерживания могут быть решены без опоры на ядерное оружие. В качестве одного из аргументов в пользу данной политики неявно подразумевалось снижение вероятности применения ядерного оружия в случае конфликта с Россией — исходя из принципа паритетности угроз.

С середины 1990-х годов ядерное оружие в НАТО все чаще характеризовалось как «средство сдерживания без перспектив боевого применения». Возможность его использования другой стороной конфликта в открытой прессе и литературе практически не обсуждалась. Эта тема приобрела своеобразный маргинальный оттенок: всерьез говорить о ядерной войне в Европе было не принято как среди военных, так и среди гражданских дипломатов.

Эта точка зрения озвучивалась и в России, но, в основном, среди политологов, чьи умозаключения практически не находили отклика в военной среде. Руководство вооруженных сил настаивало на сохранении тактического ядерного арсенала именно как средства компенсации разрыва в развитии высокоточного оружия. После бомбардировок Югославии в 1999 году это положение было закреплено документально.

Военный потенциал России к 2000 году не позволял надеяться на успех в случае конфликта с НАТО при использовании обычных вооружений. Соответствующие выводы были сделаны в ходе командно-штабных игр, проведенных по итогам югославской кампании НАТО, и положены в основу новой ядерной стратегии. Поэтому в военной доктрине 2000 года Россия отказалась от еще советского обязательства не применять ядерное оружие первой, официально объявив о сохранении за собой права использовать его в ответ на неядерную агрессию в критических для национальной безопасности ситуациях.


Проблемы копились долго

Новая военная доктрина России, впрочем, не оказала серьезного влияния на ядерное планирование НАТО. Несмотря на шероховатости в отношениях, конфликт Москвы и Запада, да еще и дошедший до стадии применения оружия массового поражения, рассматривался на уровне публичной политики как нечто абсолютно невозможное.

Первый серьезный звонок прозвенел в конце 2000-х. Августовская война 2008 года в Грузии продемонстрировала, что противоречия между Россией и НАТО (или как минимум близкими партнерами и потенциальными членами НАТО) могут достичь и стадии вооруженного конфликта. Вслед за этим в 2010-м Россия приняла новую редакцию военной доктрины, еще более снизив порог боевого применения ядерного оружия. Теперь это допускалось как в крупномасштабном, так и в региональном конфликте — в том случае, если возникнет угроза существованию государства.

Одновременно развернулось восстановление боеспособности российской армии, долгое время сидевшей на голодном пайке, и в первую очередь — переоснащение сил ядерного сдерживания. Участившиеся полеты стратегической авиации за пределами воздушного пространства России — лишь одно из видимых проявлений этого процесса.

В итоге «ядерный фактор» стал одним из ключевых в российской внешней политике. После нескольких лет бесплодных дебатов по перспективам развертывания системы ПРО США в Европе в публичных высказываниях представителей российского военного руководства все чаще зазвучали предупреждения о последствиях такого развертывания, не исключая и возможного применения против инфраструктуры ПРО ядерного оружия.

Параллельно Россия выходила на новый уровень развития высокоточного оружия. Наряду с силами ядерного сдерживания приоритет в расходах получили силы воздушно-космической обороны (ВКО) — как в производстве, так и в сфере новых разработок. Создание системы ВКО, которая должна отвечать как за противовоздушную, так и за противоракетную оборону, в том числе и за защиту от перспективных боевых средств орбитального базирования, призвано гарантировать выживание российских стратегических ядерных сил и нанесение ими ответного удара даже в случае превентивной атаки противника.

Военные специалисты НАТО уловили все это очень быстро, однако публичная дипломатия продолжала действовать в рамках прежних подходов.


Назад, к равновесию страха

Украинские события 2014 года катализировали процесс с обеих сторон. Разрыв даже формального военного сотрудничества России и НАТО в сочетании с достаточно жесткой обоюдной риторикой напомнил о временах холодной войны. На этом фоне участившееся патрулирование российских бомбардировщиков вблизи воздушного пространства стран НАТО — очень удобный повод для формального объявления о возникновении угрозы, достойной внимания группы ядерного планирования альянса.

Детали предстоящего совещания не раскрываются, однако можно предположить, что главным предметом обсуждения будет сохранение американского тактического ядерного арсенала в Европе и повышение готовности эскадрилий, предназначенных к его боевому применению.

Выгоден ли такой поворот дела России? Ответ на этот вопрос сложнее, чем может показаться с первого взгляда. С одной стороны, очевидно, что в НАТО вновь рассматривают ядерный конфликт с Россией как возможный вариант развития ситуации. С другой, сама эта возможность означает понимание того, что попытка подавления российских стратегических ядерных сил ударами неядерного высокоточного оружия неизбежно приведет к ответному ядерному удару.

А это значит, что российский ядерный арсенал успешно действует самим фактом своего существования. Любое планирование военной операции НАТО против России должно вестись, исходя из неизбежности ядерного ответа со всеми вытекающими отсюда последствиями. Как показала практика десятилетий холодной войны, осознание этих последствий — куда более весомая гарантия мира, чем любое совершенствование высокоточного оружия.

Категория: Геополитика



Mediametrics.ru

Читайте также:

Мировой ВПК  20.02.2017
Приближение разведывательного корабля «Виктор Леонов» к побережью США – признак слабости России, а не силы, пишут американские СМИ, ссылаясь на свои источники в разведке. Источники попались с юмором, за «Виктора Леонова», охарактеризованного словом «бесполезный», даже становится обидно. Дело, однако, в том, что эти комментарии – непростительная чушь.
Мировой ВПК  20.02.2017
На англоязычном военном форуме Realitymod.com появилась информация, что некие западные компании решили создать так называемые «умные снаряды» против российского танка Т-14. Их назначение — не только обмануть активную защиту, но и поразить машину в уязвимых местах. И через несколько лет стальной кулак Путина потеряет угрожающую мощь.
Геополитика  20.02.2017
В НАТО намерены резко усилить свое военно-морское присутствие в Черном море. Об этом объявил генеральный секретарь Североатлантического альянса Йенс Столтенберг по итогам встречи министров обороны стран-союзников, завершившейся в Брюсселе. При этом генсек грозно добавил: «Диалог с позиции силы с РФ сработал в годы холодной войны, будет работать и сейчас».
Геополитика  18.02.2017
В США сенаторы и конгрессмены предложили принять закон, разрешающий начать поставки ракет средней и малой дальности (РСМД) в Европу и другим союзникам Вашингтона. По их словам, эта инициатива стала ответом на нарушения Россией двустороннего соглашения об этих вооружениях. Авторы законопроекта хотят «дать президенту Трампу инструменты», позволяющие вернуться к концепции бывшего президента США Рональда Рейгана «мир через силу».
Конфликты  17.02.2017
Российская система С-400 «Триумф» оказалась бессильна перед истребителем F-35: ЗРС не смогла ни остановить, ни распознать израильский истребитель пятого поколения в сирийской провинции Дамаск. В итоге самолет беспрепятственно поразил цели и «махнул русским крылом». Такая оценка С-400 сейчас активно раскручивается в Сети и педалируется некоторыми СМИ со ссылкой на авторитетное американское издание Defense News.
Конфликты  16.02.2017
Американское командование прорабатывает план начала сухопутной операции в Сирии. Ряд экспертов полагает, что если проект удастся провести через Конгресс, идея «маленькой победоносной войны» может заинтересовать Трампа. Как в случае начала «работы на земле» американцы будут выстраивать взаимодействие с многочисленными сторонами сирийского конфликта?
Конфликты  16.02.2017
Военнослужащие морской пехоты ВСУ, дислоцирующиеся в Широкино, всерьез ожидают наступления ополченцев ДНР на Мариуполь по льду Азовского моря. Об этом они рассказали в интервью Военному телевидению Украины. Насколько реально может быть в принципе такое наступление?